Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы

Поиск в нашей Библиотеке и на сервере imwerden.de

Сделать стартовой
Добавить в избранное


     

    ЖУРНАЛ "ВРЕМЯ И МЫ"
    (№8, 1976)

     

     

    Журнал литературы и общественных проблем "Время и мы, №8" (июнь 1976; PDF 1,7 mb) — прислал Давид Титиевский

    Содержание:

    ПРОЗА

    Зиновий Зиник
    "Извещение" ... 3

    Ю. Марголин
    "Путешествие в страну Зэка"
    (Неизвестные главы) ... 84

    ПОЭЗИЯ

    Леонид Иоффе
    "Вновь как заново" ... 115

    Михаил Айзенберг
    Стихи одного года ... 119

    ПУБЛИЦИСТИКА

    Моше Шамир
    "Мир перед пропастью" ... 122

    Борис Хазанов*
    "Новая Россия" ... 135

    КРИТИКА

    Владимир Аллой
    "Прорыв в бесконечность"
    (читая стихи Иосифа Бродского) ... 147

    ИЗ ПРОШЛОГО

    Виктор Перельман*
    "Отрицание отрицания" ... 159

    НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

    "Новейший Плутарх" ... 200
    "Тигр" ... 211

    Коротко об авторах ... 215

    Digest of the 8th issue of "VREMIA I MI" ("Time and We") ... 217
    ----------------
    * Произведения этого автора см. в нашей библиотеке

          ФРАГМЕНТ ИЗ ДОКУМЕНТАЛЬНОЙ ПОВЕСТИ Ю. МАРГОЛИНА
          (Вся повесть размещена здесь)

          "Баня для вольных" (в отличие от лагерной бани) находилась по выходе за лагерные ворота, метров 300 направо, по той же стороне единственной улицы поселка Круглица. На разводе мы выходили с бригадой ЦТРМ ("цэтэрэм"), проходили мимо лагерной ограды со сторожевой вышкой на углу (за этим углом вела тропка в карцер), потом переходили железнодорожное полотно. За ним было большое лагерное "овощехранилище". Мы шли, позвякивая котелками. Сергей Юлич, "завбаней", первый входил на ветхое крылечко, отпирал двери, входил в сени, я за ним. Мы вступали в первую комнатку бани, с крошечным оконцем, скамьей и столиком. Одна дверь вела в чулан, другая — в предбанник, где ничего не было, кроме скамей по стенам, а оттуда уже был вход в баню. В бане пахло вечной сыростью и рядком стояли шайки на скамье под окном. Шаек было 14, и почти все текли. В углу стоял на возвышении пузатый деревянный бак на 70 ведер, а рядом еще две "вспомогательные" бочки, куда входило вместе еще 30 ведер.
          Наконец, в глубине крошечная дверца вела в помещение с полками, где парились. Первым долгом я брал железный лист и отправлялся через улицу наискось в кузницу ЦТРМ за углем. Тем временем Сергей Юлич заряжал дровами две главные топки: на горячую воду и на пар — и третью маленькую печурку в первой комнате. Топить эти три печи не позволял мне Сергей Юлич: регулировать огонь было его специальностью, и он, как заведующий, отвечал за то, чтобы баня была готова точно к сроку. Пока он затапливал, я наливал 50 ведер в бак. Мое дело было — вода. Воду я брал из колодца во дворе — длинным багром. Вытянув багор, я на весу отцеплял ведро с крюка, широким движением переносил полное, плескавшее ведро через край деревянного сруба, наливал второе — и оба ведра относил по кладке среди огромной лужи к бане. Нести было недалеко, но в самой бане приходилось подыматься по лесенке. Всего было 6 ступеней вверх, я их брал с усилием, с бьющимся сердцем и наверху выливал оба ведра в деревянный желоб, торчавший в стене. По желобу вода стекала в деревянный бак, стоявший в бане. В тот же бак проходили железные трубы из печи. До 300 ведер приходилось мне подымать по этой узкой, крутой лесенке в банные дни. Банных дней было всего три в неделю. По пятницам мылись мужчины, по субботам — стрелки ВОХРА, по воскресеньям — женщины. В эти дни мы тяжело работали. Последние посетители покидали баню часам к 9 вечера, а мы возвращались в барак не раньше 10, когда стрелок выводил ночную смену металлистов и на обратном пути забирал нас "домой". В свободные от бани дни мы занимались заготовкой дров. Под стеной бани всегда стоял длинный штабель поленьев — запас на неделю вперед. Время от времени подвозили нам несколько подвод стволов, и мы их сами резали на метровые поленья. Баня поглощала столько дров, что мы всегда были в страхе: "а вдруг не подвезут? а вдруг дров не хватит?"

          Мой принципал, Сергей Юльевич Кнауэр, или, как его все звали "Юлич", был шестидесятилетний аккуратный старичок, с круглым мягким лицом, на котором еще сохранился след его прошлой благополучной жизни. Это был многолетний директор проволочно-гвоздильного завода в Москве, коренной русский немец, проживший в Москве 30 лет сряду, а до того живший где-то на западной окраине России, около Белостока. Сергей Юлич был душой немец и москвич, великий педант в своем банном деле. Баня была для него святилищем и средоточием жизни, он держал ее в нерусской чистоте, сам мыл пол в бане, сам готовил веники для посетителей, каждого провожал из баньки, кланяясь и спрашивая: "как сегодня банька, хороша?" Стрелки и гражданские, выходя, давали ему за услугу — махорочки на цыгарку. Юлич курил редко, а махорочку собирал и обменивал в лагере на хлеб.
          Юлич был доволен, что получил в помощники образованного человека, с которым мог поговорить по душам, по-немецки, и, кроме того, вспомнить старую Москву-матушку. Он прекрасно знал дореволюционную Москву, с ее дружной немецкой колонией, образно мне описывал и "Мартьяныча", и прочие знаменитые московские трактиры и рестораны, объяснял мне растегай, и селянку, и технику чаепития до 7-го пота "с полотенчиком". По рассказам Юлича выходило, что он был образцовым хозяином своего завода, перевыполнял план, получал премии и держался вне политики. Это и оказалось плохо. Нашлись на заводе карьеристы с партийным билетом, которые его оговорили, высидели и унаследовали его место. В НКВД Юлич пережил великое потрясение на первом же допросе, когда обратились к нему на "ты", обложили матерщиной, избили и предъявили чудовищно-нелепое "обвинение". Все это (кроме битья) я знал по собственному опыту и выслушал подобных историй тысячу. Проверить их я не мог, но весь душевный склад Юлича, стариковский, трудолюбиво-мещанский и лояльный, исключал мысль о какой-то вредности или политической опасности. Это был еще один пример бессмысленной жестокости, принципиального пренебрежения к человеку. У старика были взрослые дети и внуки. Жена Юлича была эвакуирована в Среднюю Азию, но имела на жизнь и напрасно добивалась позволения жить с детьми. Три или четыре года он уже сидел в лагере, и главным событием за это время был приезд — накануне войны — на свидание его жены. Здесь, на Круглице, была его жена и рассказала то, чего не могла доверить никакому письму: как она после несчастья ходила к самому Михаилу Ивановичу Калинину просить за мужа. Им обоим казалось, что "быть не может", что это какое-то недоразумение или ошибка власти. Нелегко было добиться аудиенции у "всероссийского старосты", председателя Президиума Верховного Совета СССР, у человека, который воплощал советский гуманизм и человеколюбие. К этому человеколюбцу вошла в кабинет плачущая и дрожащая женщина. После первых слов Калинин вскочил с места. Советский апостол гуманности в золотых очках и с седой бородкой клинышком торопливо спросил женщину: "Где находится ваш муж?" "В Ерцевских лагерях". — "Ах, — заликовал Калинин: — да ведь это чудесно! Это наши наилучшие лагеря! Это просто санаторий! Как я рад за вашего мужа! Ему неплохо там будет! Чудесно, чудесно, чудесно!" — и, схватив за плечо оторопевшую женщину, не давая ей сказать ни слова, подтолкнул к двери и выпроводил в мгновение ока, приговаривая: "чудесно, чудесно, чудесно!" Вся "аудиенция" заняла три минуты...
          С тех пор я много раз видел Калинина на экране и на снимках, читал также слащаво-елейные рассуждения этого проповедника пролетарской культуры — и всегда звучал в моих ушах этот рефрен: "чудесно, чудесно, чудесно!"

    Страничка создана 1 апреля 2010.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2010.
MSIECP 800x600, 1024x768