Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное


 

Алексей Иванович АДЖУБЕЙ
(1924-1993)

      Алексей Иванович Аджубей, можно сказать без преувеличения, легендарная фигура, знаменующая собой целую эпоху в развитии советской журналистики. Он пришел в "Комсомольскую правду", будучи студентом факультета журналистики, на практику в 1950 г. Занимал последовательно должности литсотрудника военно-физкультурного отдела, разъездного корреспондента, заведующего отделом, а в апреле 1957 г. был назначен главным редактором. Сделав центральную молодежную газету страны совсем другой, интересной и “не заштампованной”, был приглашен сразу на должность главного редактора газеты "Известия", которую занимал с мая 1959 г. по октябрь 1964 г. Именно "Известия" и стали звездным часом этого талантливого редактора. Правительственная газета получила в то время ошеломляющий рейтинг, ее читали и перечитывали, писали письма с предложениями, делились наболевшим. Многие проблемы рассматривались под личным контролем главного редактора, люди получали конкретную помощь, внутриредакционные новшества, вводимые с первого же дня вступления в должность, до сих пор можно изучать как эталон перестройки редакционных отношений. Его идеи и неисчерпаемая фантазия, его мобильность, стремление постоянно быть в работе, широкий взгляд на международные и внутренние проблемы — все это и сегодня может вызвать живейший интерес исследователя.
      Он был зятем первого лица страны, Н.С.Хрущева. Конечно, из-за положения мог экспериментировать со своими идеями, вводить ранее не опробованные никем жанры, формы, создавать новый вид издания, который соответствовал его личному видению газетной формы. Ушел он от нас безвременно, в 1993 г. "Московский комсомолец" в некрологе не нашел других слов для этого человека-эпохи, кроме: "Умер зять Хрущева...", Такой ограниченный подход к масштабной фигуре отечественной журналистики – непростительное легкомыслие.
      Это статья — лишь первое приближение к серьезному анализу методологии работы А.И. Аджубея, изобретенных им формах подачи материала, это и рассказ о целом поколении журналистов, которых он ввел в профессию, и тех, чей талант именно под его руководством заблистал новыми гранями.
      Краткое, емкое и самое правильное определение личности этого человека, его необыкновенной ауры блистательного редактора и публициста дала работавшая в отделе искусства "Известий" того времени Н.Х. Исмаилова в очерке "Аджубей: талант — это позиция" (кстати, само название — прекрасное отражение жизненной установки Аджубея): "...Для всех он был легендой "Известий", героем Оттепели, жертвой политики неосталинистов, сильной личностью”1. Вся его судьба типична, как нам представляется, для истинного таланта России: стремительный взлет, слава, заслуженная и незаемная, целый период в истории, связанный с его оригинальным, таким запоминающимся именем, и такое же быстрое падение — всего в сорок лет — с вершины, о которой можно только мечтать, вывод из состава ЦК КПСС, снятие с должности главного в связи с отставкой первого лица страны. Долгие годы опалы, когда ему нельзя даже было писать от своего имени, он работал в журнале "Советский Союз", не сломался, увлекался новыми идеями, выводил на орбиту новые приемы творчества и имена, оставаясь в тени. В это время огромную поддержку оказала ему жена, Рада Никитична. Семью хотели выслать из Москвы, Алексей Иванович мужественно боролся против этого.
      Но всегда нужно помнить о том, что Аджубей — человек Системы, той самой вертикали, которая была проложена от властных структур через "Правду" к другим СМИ, вернее, посредник, интерпретатор решений и норм единственной тогда партии. Он не подвергал сомнению идеалы социализма. Да иначе этот честный человек не мог бы и жить. Такое время досталось ему для взлета, для яркой карьеры. От этого драгоценный алмаз его таланта не потускнел: не следует связывать реалии того времени и личностные проявления Журналиста и Человека, существующие вне всяких временных границ. Скажем, Н.Ивановская, заместитель ответственного секретаря “Известий” , упоминала о том, что, будучи уже взрослым человеком, главным редактором "Известий", Алексей Иванович с огромным пиететом относился к матери. “Поэтому, — говорит Н.Ивановская, — я представляла его маму этакой Ариной Родионовной — мудрой старушкой, повязанной платочком. Очень была удивлена, когда в первый раз увидела ее. Вошла очень яркая, молодая еще женщина, с огромными серьгами-кольцами в ушах. Алексей Иванович с неподдельным уважением вскочил с места, провел ее в комнату и представил, к всеобщему удивлению: "Это моя мама".
      Нина Гупало, мать журналиста, была одной из самых известных в Москве портних. Обладая безупречным вкусом, она одевала всю интеллигентную Москву. Жены членов правительства, известных писателей, деятелей искусства предпочитали шить наряды только у нее. На всю жизнь сохранила она дружбу с Еленой Сергеевной Булгаковой. Сам Сталин рекомендовал своей дочери Светлане одеваться именно у Гупало, так как другие портнихи, по его мнению, шили слишком обтягивающие и короткие наряды, которые не пристало, по мнению строгого отца, носить столь юной девушке.
      Иван Аджубей был оперным певцом. Думается, творческие начала в личности Аджубея заложены в семье. Кстати, сам Алексей Иванович писал о том, что многие часто спрашивали его о происхождении необычной "турецкой" фамилии. Отвечал: "Ничего неординарного здесь нет. Такие фамилии не редкость в той области Украины, откуда родом отец: как Кочубей, например".
      Во время опалы, когда в течение двадцати лет этот талантливейший, по сути, человек жил без фамилии (даже псевдонимы каким-то образом рассекречивали), он ночами ездил записывать тексты к документальным фильмам, готовил подписи к фотографиям на выставках, что-то редактировал... Однажды он подъехал куда-то на машине, подошел человек и спросил, не "подхалтуривает" ли водитель. На что Аджубей с возмущением ответил: "Я никогда не халтурю". Это кредо всей его жизни, наполненной истинным, а не мнимым содержимым.
      Уже во “вторую оттепель”, названную перестройкой, в 1987 г., на 70-летии "Известий" Аджубея реабилитировали сами коллеги: "Чинно выходили из-за кулис к столу на сцене Лигачев, Демичев, другие ответственные товарищи, ветераны газеты, передовики типографии, друзья "Известий"... И как будто самые ответственные и уважаемые уже расселись, как неожиданно в зале разразилась овация. Лигачев удивленно оглядывался по сторонам, не понимая, что происходит, а, может, недоумевая, почему кого-то после него так встречают Выяснилось: одним из последних из-за кулис на сцене показался Аджубей, ему и предназначалось такое приветствие. Запоздалое "прости", которое теперь-то можно было, ничем не рискуя, высказать так явно и охотно"2.
      Знавшие Аджубея говорят о том, что при нем профессия журналиста стала общественно значимой. Ведь именно в те десять лет был создан и сделал первые заметные шаги Союз журналистов СССР, на учредительном съезде которого в 1959 г. Аджубей был избран секретарем. В те годы он — заметная фигура в общественной жизни страны: депутат Верховного Совета СССР, член ЦК КПСС, заместитель председателя общества СССР–Италия, член Комитета по Ленинским премиям.
      Но главное все же в другом. Все складывается из маленьких, мозаичных эпизодов. Так, Алексей Иванович не сразу пришел учиться в МГУ. После войны он был студентом школы-студии МХАТа, где подружился с Олегом Ефремовым, Эту дружбу он сохранил до конца жизни. В своей книге Алексей Иванович вспоминает эпизод, когда после занятий Ефремов подошел к нему с бритвой и предложил дать клятву на верность профессии, на верность самым высоким нравственным идеалам, скрепив ее кровью. На что Аджубей мгновенно согласился. Он был артистичен и эмоционален, главный редактор на все времена.
      Конечно, он многое мог позволить себе из-за близости к первому лицу Москвы, а затем и страны. Но среди сильных мира сего зятья были не только у Хрущева, пишет в своем очерке "До и после славы" С. Сергеев: "...Но что-то не припоминается ни один, кому высокие родственные связи помогли сделать даже менее заметную карьеру...". Алексей Иванович и Рада Никитична учились на курсе, который стал в 1952 г. первым выпуском нового, самого молодого в МГУ факультета журналистики. Кстати, еще и поэтому очень важно и своевременно сейчас вспомнить Алексея Ивановича. Он навсегда останется выпускником нашего факультета, выпускником № 1.
      После перестройки, когда уже Алексей Иванович мог говорить и работать от своего имени, его стали приглашать с выступлениями в "Комсомолку", в "Известия", в "Московские новости", на телевидение. Он не отказывал. Последним в его жизни стал газетный проект "Третье сословие", где он снова обращал свои надежды к интеллигенции. Писал так: "Это газета нового, а точнее — возрождающегося в России класса людей, которых я назвал бы владельцами собственного таланта. Класса интеллигентных предпринимателей, ибо интеллигенция наиболее близка к роду духовного предпринимательства".
      Круг замкнулся. Алексей Иванович Аджубей никогда не изменял себе, своему таланту. Свои основные идеи творчества и личного участия в судьбе страны он пронес через всю жизнь, доказывая постоянно истинность своего предназначения на выбранном пути, как он его понимал: журналистика для человека, для народа, для интеллигенции.
      Отметим, что полноценных исследований, посвященных анализу опыта Алексея Ивановича Аджубея, нет. Эта тема не разработана ни коллегами его, ни учеными-исследователями. Новизна тематики обязывает. Нужно учитывать также, что долгое время имя Аджубея в периодических и каких-либо иных изданиях не упоминалось. Представление о положении Аджубея после 1964 г. дают его же собственные слова: "Постепенно я отучился писать от своего имени. Не заготавливал записок "в стол", про запас, в надежде, что наступит время, когда они смогут понадобиться. Завидовал тем, кто способен на такой гражданский подвиг. Знал, как тяжки их судьбы, как жестко обходились с неугодными литераторами, отправляя их по диссидентским маршрутам. И червь сомнения — да нужно ли кому-нибудь мое писание? — и страх за семью, детей, и внутренний цензор — все вместе взятое никак не вдохновляло. Если бы не апрель 1985 г., этой книги не существовало бы"3. Когда Аджубей работал, никому не приходило в голову пропагандировать его опыт, это были будни. Затем же — долгий период забвения. Воспоминания, небольшие по охвату, появились позже. А тогда даже в специальных изданиях, посвященных развитию журналистики, не было и упоминания о новаторстве Алексея Ивановича. Тем не менее журналисты, рассказывая о секретах своего мастерства и об организации работы редакции, вскрывают механизмы работы, механизмы поиска новых идей и всего процесса производства газеты, который был введен именно в годы редакторства Аджубея.
      Существует несколько маленьких очерков, посвященных А.И. Аджубею: это уже упоминавшаяся работа Н.Х. Исмаиловой "Аджубей: талант – это позиция", публикация С. Сергеева "До и после славы" (сборник "Полвека на Моховой". М., 1997), статья для новой Большой Российской Энциклопедии, подготовленная С. Сергеевым, А. Даниловичем, некоторые материалы А. Даниловича по газете "Третье сословие", которую они вместе с Аджубеем начали делать уже в 1990-е гг. А.Друзенко в своей книге "Правда об "Известиях" посвящает А.И. Аджубею специальную главку. Вот, пожалуй, и все. Очень многое, касающееся творческого наследия Алексея Ивановича, скрыто от читателя. Некторые неизвестные моменты помогают прояснить беседы-интервью с людьми, которых судьба лично свела с этим человеком и кто заинтересован в освещении его деятельности. Поэтому больше всего говорит о нем самое главное его наследство – пожелтевшие полосы двух газет его жизни.
      Почему именно сегодня так важна нам эта тема? Исследователь журналистики Е.П.Прохоров вводит понятие "гуманистически ориентированной народной журналистики". Он пишет: "...Идея гуманизма журналистики, хотя и тревожит душу многих журналистов, но в очень невыявленной, как бы редуцированной форме, и очень нередки очевидные проявления глухоты к требованиям гуманизма. Причем выбор материала, подходы к нему и решения нередко пропитаны духом антигуманизма, что оправдывается необходимостью обеспечения свободы творчества, стремлением к широкой гласности, примитивными запросами читателей и т.д. ...Шеф-редактор "КП" утверждал в интервью, что "содержание "Комсомолки" очень человечное" — газета обслуживает читателя по "базовым", скажем так, его интересам: еда, питье, секс и т.д.". Тем самым признаком "гуманистичности" часто оказывается услужение "обыденщине" и "низкому" в человеке, а вовсе не стремление "поднять" его"4. Итак, как видим, сегодняшняя ситуация выносит на повестку дня вопрос о приобретении журналистикой утраченного ею статуса — быть гуманистической по содержанию и действенному назначению. Но именно Аджубей видел главное свое предназначение в этом — делать газету для народа, для людей! Его основной лозунг — "сделать “Известия” подлинно народной газетой". Аджубей находил темы, которые волновали всех читателей, при этом не занижая тематику, как зачастую делается сегодня. Мелодия каждой человеческой души в его газетах звучит неизменно в более высоком онтологическом регистре. Вот почему так крайне необходим нам опыт и идеи этого замечательного редактора и публициста. Чтобы в корне изменить отношение к своим обязанностям тех, кто делает нынешнюю прессу, конечно, с учетом сегодняшних реалий.
      Да, главным аспектом деятельности А.И. Аджубея как редактора и публициста всегда оставался человек, читатель газеты. Все новшества и начинания, проводимые им, были всегда с оглядкой на читателя – отдельного и массового. Как поймет? Примет ли? Как сделать так, чтобы подписывались как можно больше, читали? Как наладить доставку газеты по всему Союзу вовремя, чтобы не было задержек, чтобы не обошли по рейтингу другие газеты? Как помочь этому конкретному труженику, письмо которого так потрясло всю редакцию? Всем этим занимался главный лично.
      Вместе с Советским Союзом исчезла и система СМИ, выстроенная по вертикали: "Преобразование вертикальной и партийной парадигмы было обусловлено несколькими факторами. Во-первых, ушла в прошлое КПСС, определявшая основные параметры советской печати, и вместе с ней исчезло подавляющее большинство партийных изданий, на базе которых возникли независимые газеты журналистских коллективов. Во-вторых, распалась административно-командная система управления, определявшая многие элементы типологии газет, журналов... Нет больше вертикали прессы от "Правды" до районной газеты. Вместо этого получила развитие горизонтальная структура, соответствующая современным демократическим принципам..."3 . Да, надо всегда помнить, что Аджубей был человеком Системы, что его газеты были прочно встроены в партийную вертикаль, являясь массовым пропагандистом, агитатором и организатором. Но его новый взгляд на эту надоевшую всем формулу того времени заслуживает уважения.
      Время, когда активно работал Аджубей, благоприятствовало многим его начинаниям. В "оттепель" забота о конкретном человеке проявлялась во многих сферах общественной жизни. Конечно, много было противоречий и ошибок. В вину Хрущеву ставили и не слишком последовательное проведение антисталинского курса, и проблемы с нехваткой продовольствия, и неэффективное управление народным хозяйством, и события в Венгрии, и Новочеркасскую трагедию. Да и в гуманитарной, культурной сфере было много просчетов: ужасная травля Б. Пастернака, личное оскорбление Н.С. Хрущевым скульптора Э.Неизвестного, поэта А. Вознесенского. Но был и XX съезд, после которого сотни тысяч людей возвратились из ада, было покорение космоса, были изданы произведения, которые не могли раньше увидеть свет. Лично Хрущев контролировал производство, скажем, первых советских магнитофонов, электронных часов, образец которых привезли из-за границы. Он переселил людей в отдельные квартиры, сам лично ездил по колхозам, вслушивался в нужды работников. Конечно, те исторические реалии во многом способствовали переменам в гуманитарной сфере: "В 1956-1958 гг. изменился характер выступлений прессы. Совершенно иным стал подход к оценке фактов. В выступлениях прессы все больше преобладал получили творческий подход к рассмотрению той или иной проблемы, стремление глубже проникнуть в жизнь, подвергнуть критике разного рода отрицательные явления в хозяйственной и общественно-политической жизни, порожденные тоталитарной системой и культом личности Сталина"6.
      И еще один важный фактор: в те годы впервые начали проводиться социологические исследования. В 1960 г. на базе "Комсомольской правды" выдающимся социологом Б.А.Грушиным впервые в нашей стране был создан Институт изучения общественного мнения. Исследования тех лет показывают, что при кажущемся единстве массового сознания оно было и в те годы разорвано, мозаично. Правда, по вопросам противостояния двух систем — социалистической и капиталистической — наблюдалось почти полное единодушие. Здесь сознание масс было крайне заидеологизировано, люди высказывались штампами, вынесенными с газетных полос. Но "заштампованность" общественного мнения по вопросам, скажем, семейных отношений, молодежной проблематики была минимальна! Здесь плюрализм мнений поражает! Люди живо реагировали на вопросы личной жизни, откликаясь самыми разными, оригинальными выступлениями в противовес "трескучим" высказываниям в духе самых плохих передовиц о "проклятых капиталистах."
      Но именно А.И. Аджубей еше задолго до компетентных исследований сам выявил эти темы, представляющие базовые интересы человеческой личности, и сделал все возможное, чтобы реализовать на газетной полосе интерес к душе человека, к его личным проблемам. Он стремился, как нам представляется, провести в газете впервые курс на "социализм с человеческим лицом". Это удалось ему вполне. Со страниц его изданий именно простые люди смотрят на нас и сегодня.
      Что же в личности самого Алексея Ивановича определило такой подход к работе? Вот как сам он характеризует в своей итоговой книге "Те десять лет" (которая, кстати, является своеобразным учебником журналистского мастерства, рассказывая о методах опытного журналиста, его жизни, полной встреч, рабочих поездок, которая передает нам мудрость человека, с успехом выдержавшего два самых серьезных испытания — славой и опалой): "...Я актером не стал. Перешел в Московский университет, на филфак, а затем на отделение журналистики. Два начала. ...Не все написанное вспоминаю с охотой. Можно сыграть множество ролей, но в свой час — ту, первую, которая остается с тобой навсегда. Можно написать множество статей и очерков, пока поймешь, что наконец-то достиг профессионального уровня. Разбуди меня сейчас ночью и спроси, что больше всего осталось в памяти, где, в чем, когда открылось это неуловимое "нашел", и я, вопреки возможным ожиданиям, назову не интервью с главами государств, не множество других событий в моей журналистской практике, а небольшую историю"7.
      Итак, настоящему журналисту необходимо знание актерского мастерства. Ведь публицист должен "заразить" читателя своим эмоциональным состоянием, чтобы убедить его в чем-либо, должен уметь отстаивать свою позицию, демонстрируя игру ума; ему нужна способность воображения, "додумывания" неизвестного, проведения мысленного эксперимента, а затем постановка небольшой, красочной сценки, чтобы вскрыть тайные пружины поведения человека: что он подумал, что хотел сделать, увидеть работу его души. А вспоминается публицисту небольшая история, которая определила его путь в журналистике: на заре своей деятельности в "КП” он помог двум глухонемым паренькам, обратившимся лично к нему. Ребята сами, по учебникам, построили самолет. Но местные ростовские власти не позволили этого, сожгли самодельную машину. Своим публицистическим выступлением "Крылатая мечта" в “Комсомольской правде” от 8 сентября 1950 г. Аджубей помог изобретателям получить поддержку московских авиаклубов. В этом и видит публицист свое профессиональное призвание: помогать конкретному человеку, попавшему в беду, именно тот случай вспоминал Аджубей в конце профессионального пути.
      В процессе создания А.И. Аджубеем газеты нового типа — подлинно всенародного органа, который читает без преувеличения все население страны, — можно выделить, на наш взгляд, два равнонаправленных вектора. С одной стороны, сам Аджубей как главный редактор стремился посредством своего издания сформировать определенным образом общественное мнение. Многочисленные письма, которые составляли гордость редакций и "Комсомолки", и "Известий", подтверждают успешное стопроцентное выполнение этой задачи. С другой же стороны, мы можем сказать о том, что газета "угадывала" ту тематику, которая интересна и полезна людям, и старалась полностью удовлетворить потребность человека в таком чтении.
      "Комсомольская правда" стала для Аджубея своеобразным "полигоном", на котором он опробовал те приемы и новации, которые впоследствии с таким блеском развил в "Известиях". Он продолжил линию, начатую прежним редактором "Комсомолки", Д. Горюновым, но на новом витке своей деятельности умело развил все неординарное и передовое, что зарождалось при прежнем руководстве.
      Обстановка в "Комсомолке", благодаря Д. Горюнову, была творческой, как раз такой, чтобы все талантливое и щедрое, заложенное природой в Аджубее, могло быстро проявиться на деле в редакционных буднях. Как рассказала нам Н.А. Колесникова, журналисты не просто сидели за своими столами и что-то придумывали, они были готовы к тому, что их в любой момент могут позвать к главному или в секретариат и предложить задание, которым нельзя было моментально не загореться. И такое у всех было постоянное мироощущение, будто каждому готовы щедрой рукой подарить потрясающую новую тему. Этот творческий порыв в редакционном коллективе лишь усилился, когда главным стал Аджубей. Так, Н.А. Колесникова вспоминает, какое на нее произвело глубокое впечатление, когда она, писавшая о кино, с помощью Аджубея впервые в истории "Комсомолки", да и других газет, получила возможность сделать репортаж с киностудии в тот самый момент, когда там снимался фильм, увидеть этот процесс изнутри, проникнуть в настоящую киношную "кухню", а затем рассказать обо всем этом читателям.
      В первые же годы работы в "Комсомолке" Алексей Иванович проявил себя прекрасным организатором. В редакции никак не удавалось наладить работу студенческого отдела, с назначением же Аджубея, рассказывает Н.М. Ивановская, уже работавшая тогда в секретариате "КП", "все закипело": он привлек ребят с факультета журналистики МГУ – боевых, желавших делать дело.
      Волкова Т.
      (На сайте "Медиаскоп")


          Воспоминания "Те десять лет" (1986-87) (текст оснащён фотографиями) — прислал Давид Титиевский

          Аннотация издательства:
          В основе книги свидетельства очевидца, участника событий, общественной жизни нашей страны на рубеже 50-х и 60-х годов; того времени, которое иногда именуют «десятилетием Хрущева».

    Содержание:

    ПРЕДВАРЕНИЕ........3
    РЯДОМ СО СТАЛИНЫМ...15
    ТЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ .......89
    «НАМ НАДО ДАТЬ ДОРОГУ ДРУГИМ — МОЛОДЫМ...» ...272

          Фрагменты из книги:

          Магнитофон был не единственным увлечением Никиты Сергеевича. Он настойчиво добивался выпуска электробритв, электронных часов (отдал на Московский II часовой завод свои, полученные от заезжего американца в подарок), соломенных шляп, зажигалок, хоть сам никогда не курил, а чуть позже — синтетических мехов. Демонстративно носил шапку из искусственного меха. У его коллег были такие же, но из меха натурального, и он в шутку тихонько менял свою на чужую. Хозяин обнаруживал это не сразу, и, возвращая шапку, Никита Сергеевич радовался: «Видите, даже не заметили, что она искусственная».
          Синтетика была под его особым контролем. Хрущев говорил, что без развития производства синтетических материалов вопрос с одеждой решить будет невозможно. Он стал активно принимать западных бизнесменов, заспешивших в Москву. Крупный итальянский промышленник, если не ошибаюсь, Маринотти (я бывал на его фирме в Риме), поставил нам первые заводы искусственных волокон. Так вошла в наш быт ткань «болонья».

    * * *

          На одной из послесъездовских встреч Хрущеву пришла записка из зала с вопросом о том, как могли допустить такие репрессии, что делали для их прекращения партийные руководители. Никита Сергеевич попросил встать того, кто задал этот вопрос. Никто не поднялся. «Мы боялись так же, как и тот, кто спрашивает об этом».

    * * *

          Недавно я прочел, что роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» был «арестован» в 1961 году и Гроссман написал Хрущеву. Тогда я ничего не знал об этом. Думаю, что Хрущев не читал письма, либо не вник в его суть. Как пишут очевидцы, объяснение по поводу романа у Гроссмана было с Сусловым. Он заявил, что книга не увидит свет и через двести пятьдесят лет.
          В 1988 году, как известно, роман опубликовали.
          Могло ли это случиться раньше? Что изменилось бы в его судьбе, прояви Хрущев больше внимания к работе Василия Гроссмана? Думаю, что Никита Сергеевич не смог бы постичь всю сложность этого романа, не смог бы принять его. Постижение романа требует не только интуиции. Вполне возможно, что Хрущев был бы (или был?) солидарен с Сусловым.
          Спрашиваю себя: если мне пришлось бы решать судьбу книги Гроссмана в то время, как бы я поступил? Должен честно признаться: не предложил бы ее к публикации. Я был потрясен, прочитав книгу в 1988 году, долго не мог прийти в себя от внутреннего озноба — ум еще противился, не хотел соглашаться с тем, как связана и к чему ведет логика романа, будто он написал не о нас, не о нашем мире. Только постепенно собственная ущербность уходила, и я уже не мог оторваться от страниц.

    * * *

          И уже на совести моего поколения журналистов такое же бездумное «клеймение» безродных космополитов, вейсманистов-морганистов, лжеученых-кибернетиков, врачей-убийц, Ахматовой, Зощенко, Шостаковича, Прокофьева, Пастернака. К стыду своему, я сам принимал участие по меньшей мере в пяти таких газетных кампаниях. Ничем себя теперь не оправдаешь, ничего не переменишь, и правы те, молодые, кто не может понять и простить нас, как мы, в свою очередь, не должны прощать тех, кто уродовал нашу нравственность...

    * * *

          Только самый узкий круг лиц, политиков и военных, знали об операции, финалом которой должно было стать создание на Кубе некоего подобия военной базы, оснащенной ракетами «земля — земля» с ядерными боеголовками. На острове есть американская военная база в Гуантанамо. Отчего не быть здесь и советской? Для равновесия. Хрущев тверд. Над ним витает тень Сталина. Как и Сталин, он хочет, чтобы в мире считались с его решениями, тем более что они не противоречат международным правовым нормам.

    Страничка создана 4 ноября 2007.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768