Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное


 

Владимир Ильич АМЛИНСКИЙ
(1935-1989)

      Владимир Ильич Амлинский (1935-1989) — русский писатель. Повести, рассказы (часто на документальной основе) о жизни молодежи («Жизнь Эрнста Шаталова», 1968; «Нескучный сад», 1979), биографическая повесть об отце, ученом-генетике «Оправдан будет каждый час…» (1986). Очерк «На заброшенных гробницах…» (1988) о Н. И. Бухарине.
      (Из "Википедии")


      Основная проблема творчества Владимира Ильича Амлинского — становление личности подростка, исследование обстоятельств, влияющих на формирование его нравственных устоев. По признанию самого писателя, его привлекала тема трудных подростков. Цель своего творчества он определил как стремление понять человека, его поступки, их мотивы. Амлинский был убежден в необходимости сформировать в душе юного человека «ту основу, тот нравственный цемент, который не даст душе распасться, не сделает ее способной к жестокости и подлости. Он выступает против ограждения подростков и юношества от «неблагополучных проблем и неблагополучных героев». Поэтому и не боялся рассказывать о «крайних, трагических случаях ... во всеуслышание, со всей возможной социальной, психологической, нравственной остротой, исследуя суть явления».
      Творческое своеобразие В. Амлинского критики (К.Щербаков) усматривают в ощутимом влиянии русской классической традиции. В ранних его произведениях («Станция первой любви», «Музыка на вокзале», «Двое в квартире») главенствует романтическая интонация, тревожная и грустная, как ожидание предстоящих испытаний. Это романтическое начало сохранилось и в более поздних произведениях («Возвращение брата», «Жизнь Эрнста Шаталова», «Нескучный сад»), но в ином качестве. Оно осложнено более суровой реалистической оценкой действительности. Для каждого произведения характерна своя интонация, но ведущую можно определить, как «романтическое ожидание». Беспокойство за судьбу героев нарастает от повести к повести. Их поступки оцениваются самим героем и автором. Это относится не только к героям-подросткам, но и взрослым. Причем автора интересует не только роль последних в судьбе детей, но и их собственный путь «во взрослость», умение сопоставить проблемы своей юности с заботами детей. Его герои — внутренне очень не простые люди (независимо от возраста).
      Лейтмотив творчества писателя — исследование характеров, преодолевающих себя, свои слабости, противостоящих злу, жестокости. Тема ответственности каждого за свою судьбу сформулирована предельно четко: «познай себя, воспитай себя, сделай свою судьбу». В то же время В.Амлинский не умаляет роли положительного примера старшего друга, помогающего разобраться, что есть добро, а что зло. А иначе подросткам приходится делать нравственный выбор на основе своего горького опыта, заново открывая для себя мир. Подростки, как правило, тянутся к ребятам постарше — в этом проявляется потребность в старшем брате, к которому относятся нежно и ревниво.
      Обращаясь к разным жизненным пластам в повестях «Возвращение брата» и «Жизнь Эрнста Шаталова», писатель рассматривает отношения братьев с позиции взаимовлияния. Так в первой повести создан образ очень искреннего, непосредственного мальчишки, мечтавшего о друге, защитнике. Он надеется обрести его в старшем брате и с нетерпением ждет его возвращения. Но, пожалуй, более значительна тема старшего брата: его путь на «дно», потеря себя как личности, исследование сопутствующих этому (а может быть, и подтолкнувших) обстоятельств. И все же — как всегда у Амлинсного — доминирует мысль о полной ответственности самого человека за свои поступки. Вера младшего брата, невозможность обмануть его помогают Ивану вернуться к нормальной жизни. И хотя финал повести трагический, общее впечатление от нее жизнеутверждающее.
      Тема старшего друга-советчика, умного и понимающего, получила развитие в образе Эрнста Шаталова. Эта повесть затрагивает актуальные для подростков вопросы: о смысле человеческой жизни, о нравственном достоинстве человека, о его бесконечных возможностях, об обязанности сделать свою жизнь полезной и нужной людям.
      Внутренняя жизнь героев Амлинского более насыщенная, чем внешняя, довольно обыденная. Эрнст, обыкновенный московский мальчишка, потерявший возможность двигаться из-за полученной во время игры травмы, прошел долгий путь внутренних метаний и страданий, прежде чем пришел к убеждению, что жизнь прекрасной может быть даже в такой ситуации. Его нравственный авторитет в семье очень высок, особенно для младшего брата. Он относится к тем людям, о которых В. Каверин писал, что нравственное чувство дает им душевный комфорт.
      В романе «Нескучный сад» писатель вводит еще один аспект проблемы: сохранение и обновление духовных традиций, их влияние на формирование социально зрелой личности. На примере трех поколений семьи Ковалевских можно проследить не только прямое, но и опосредованное влияние родителей на детей. Писатель убежден: взрослые (родители, учителя) обязательно должны «владеть даром понимания, а значит, и сопереживания». Если его нет, неминуемо отчуждение детей от семьи, школы и в итоге от общества. Из непонимания, недоверия рождается драматизм отношений между близкими людьми, родителями и детьми.
      Наиболее психологически убедительно представлены взаимоотношения Сергея и его сына Игоря. Критика отмечала пристрастие В. Амлинского к героям интеллигентным. К ним можно отнести Сергея Ковалевского. Вынужденный уйти из семьи, он понимает, что сыну недостает общения с отцом (когда-то он сам пережил подобное). Материал повести дает основание говорить о взаимовлиянии: не только сын ищет у отца ответы ни мучившие его вопросы, но и отец ощущает потребность в духовном общении с сыном.
      Творчество Владимира Амлинского отмечено тонким психологизмом, доверительной манерой повествования, художественной убедительностью.
      проф. Т.И.Михалева.
      (Из проекта «Школьная библиотека»
)


          Книга "Оправдан будет каждый час... Повесть об отце и его времени" — прислал Давид Титиевский

          Фрагменты из повести:

          Но опаснее всего были псевдоопыты. Отец не верил Лысенко и не принимал его как ученого-теоретика. Еще в середине тридцатых годов отец на лекциях подвергал сомнению его безграмотные нападки на генетику, его невероятные достижения в гибридизации, о которых рапортовали стране журналисты, о которых поэты слагали стихи.

    * * *

          Видел товарищей отца. Один из них рассказывал, как он пришел к академику Лысенко:
          — Такой, знаешь ли, простой, сидит за голым столом, винегрет, селедочка... «Садись,— говорит,— со мной, поедим как следует». А я его знаю двадцать лет, приметил его, когда он простым агрономом был, я о нем писал, а потом дороги наши разошлись. «Да, разошлись, разошлись дороги,— говорил он мне, приглашая сесть.— Не с тем грузом ты, братец мой, пошел, не по той, скажу я тебе,— он оторвал от буханки большой ломоть, посыпал его солью,— да, не по той, скажу я тебе, дорожке. По болоту по топкому вы все пошли, и неизвестно, куда оно вас привести может. Так ведь и потонуть нетрудно. Подумай, пока еще не поздно».
          И этот человек подумал, подумал и в конце концов написал письмо на имя президента ВАСХНИЛ академика Лысенко, что ему не по пути с ошибочной вредительской линией академика Вавилова.

    * * *

          Известно, что разгром генетики Т. Д. Лысенко планировал еще в конце тридцатых годов, чуть ли не накануне войны. Уже тогда был выведен из научного спора, из работы руководитель Института генетики Николай Иванович Вавилов, но у него оставалось много последователей, друзей, коллег, учеников.

    * * *

          «…В дарвинизме имеется и такое направление, которое опирается на экспериментально-физиологические методы познания факторов регуляции жизненных отправлений... Укажу только на гормонально-химический метод управления процессами размножения, которые уже получили свое признание в деле стимуляции размножения и борьбы с яловостью у сельскохозяйственных животных. Укажу также на фитогормоны в растениеводстве. Все эти методы пробивают с трудом дорогу в народное хозяйство только потому, что Т. Д. Лысенко еще не включил их в сферу своего влияния и до сих пор оказывал им серьезное сопротивление. Разве этот подход к анализу и направлению работ в области советской биологической науки правилен и служит на пользу государству? Это превращение государ­ственных задач в задачи монополии. Никто не мог доказать на практике, что методы полиплоидии не оправдали себя. Сорта пшеницы и ржи, которыми засеваются миллионы гектаров, созданы генетиками А. П. Шехурдиным, П. И. Лисицыным, П. Н. Константиновым».

    * * *

          В свое время Сталин сказал, точнее, написал, на рукописи горьковской сказки «Девушка и Смерть» личную историческую резолюцию: «Эта штука сильнее, чем «Фауст» Гете (Любовь побеждает смерть)». Горький вслух читал Сталину и приглашенным на эту встречу свою сказку. Один из писателей впоследствии рассказывал, что эти слова вызвали у Горького не радость, а краску стыда и смущения.
          Он-то знал, что такое «Ф а у с т» и в его собственной жизни, и в мировой культуре. Вместе с тем, он чувствовал и себя достаточно крупным художником, чтобы не присваивать того, что ему не принадлежит, чтобы понимать, что сравнение этой сказки с одним из величайших творений мировой литературы звучит директивно, но с точки зрения истории и культуры, мягко говоря, неубедительно и даже трагикомически.

    * * *

          Лысенко руководил не только биологией, подобные ему были во многих областях отечественной мысли, культуры, науки. И вот уже лысенки от культуры пишут статьи о буржуазной ограниченности «Фауста» Гете по сравнению с великой сказкой всех времен «Девушка и Смерть». Они поднимали ее даже над «Гамлетом» Шекспира: ведь в оптимистической сказке любовь побеждала смерть, а у Гамлета, феодально-ограниченного и далекого от народа, смерть побеждала любовь, что было, конечно, исторически неверно.
          Лысенки от культуры оценивали оперу Шостаковича как сумбур вместо музыки, громили Ахматову, Платонова, отторгали от отечественной словесности Достоевского, Цветаеву, Зощенко, Бунина.
          Было просто и легко все дурное или кажущееся дурным приписать тлетворному чуждому влиянию... Даже слово «футбол» в свое время хотели переделать в «ножной мяч», но не привилось.

    * * *

          Простецки обаятельный Хомич, который в течение многих лет после этих футбольных матчей целил свой фотообъектив на новых молодых нападающих, на новых вратарей. Когда-то он так же простецки обратился к изысканной английской публике на их собственном английском языке и сказал им: «Леди и гамильтоны!»

    * * *

          Карцев был скромен, незаметен — могуч только в мгновения своих прорывов. В остальное время он был занят как бы даже совсем не футбольными мыслями. Но именно он, а не великий Бобер (так его звали болельщики, пусть простят нам эту стадионную фамильярность) вколотил первый мяч в ворота клуба «Челси».

    Страничка создана 22 сентября 2007.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768