Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное


 

Энтони БЁРДЖЕСС (Anthony BURGESS)
(1917-1993)

      Джон Энтони Бёрджесс Уилсон родился в Манчестере в католической семье. Его отец был кассиром и играл на фортепиано в местном пабе. Так как мать мальчика умерла от пандемии гриппа в 1919 году, его воспитанием занималась сначала тетка, а затем приемная мать. Бёрджесс учился в колледже Ксавериан и в университете Манчестера, где, по окончании его в 1940, он стал читать курс лекций по истории английского языка и литературы. Во время Второй Мировой войны служил в сухопутных войсках. В 1942 году женился на Луелле Ишервуд Джонс (в 1968 году она умерла от цирроза печени).
      С 1946 по 1950 Бёрджесс преподает в университете Бирмингема, работает в министерстве образования и в школе Бэнбари. До 1959 года он пишет сравнительно мало, так как изучает теорию музыки. Его первый роман "Видение битвы" ("A Vision of Battlements") был завершен в 1949 году, а напечатан только в 1965. Он во многом был вдохновлен "Энеидой" и текстами Джойса. В 1954 году Бёрджесс был инспектором по делам образования в Малайи и Брунее, и вскоре написал так называемую малайскую трилогию, которая состояла из романов: "Время тигра" (1956, "Time for a Tiger"), "Враг в одеяле" (1958, "The Enemy in the Blanket") и "Ложе востока" (1959, "Beds in the East"). В этих произведениях показана прогрессирующая деградация государственных чиновников наряду с зарождением малайзийской независимости.
      После того как однажды Бёрджесс упал в обморок на одном из уроков, он возвращается в Англию, врачи обнаруживают у него опухоль мозга, и говорят, что жить ему осталось не больше года. Понимая, что оставит свою жену без средств к существованию, Бёрджесс активно начинает заниматься литературой. Под угрозой смерти он лихорадочно создает один роман за другим, пишет обзоры, а также продолжает образование. Диагноз докторов оказывается ошибочным, так как Бёрджесс проживет еще 33 года, написав около пятидесяти книг и сотни статей.
      Его первая жена Линн предложила ему выступить под псевдонимом Энтони Пауэл, или Энтони Джилверн. Фамилия Бёрджесс была девичьей фамилией матери писателя. Он также использовал псевдоним Джозеф Келл, и даже однажды написал рецензию для газеты "Йоркшир Пост" на роман г-на Келла, который назывался "Внутри мистера Эндерби" (1963). Дело в том, что редактор прислал ему книгу для рецензирования, и Бёрджесс решил, что это шутка, тогда как редактор и не подозревал, что просит написать рецензию самого автора. Бёрджесс также оправлял письма в Дэйли Мэйл под подписью Мухамеда Али.
      С 1959 года Бёрджесс целиком посвятил себя писательству, и с тех пор жил на Мальте, в Италии, Америке и Монако. Между 1960-м и 1964-м годами он написал 11 романов. Роман "The Wanting Seed" (1962) живописал перенаселенную Англию будущего под гнетом тоталитарной системы. В 1962 году вышла в свет его самая известная книга "Заводной апельсин", которая утвердила за ним репутацию мастера сатиры, в 70-е годы книга была экранизирована Стэнли Кубриком. Роман был создан в связи с ростом числа подростковых банд и распространением бихевиористской теории Скиннера, и попытками применить ее в работе приютов, психиатрических больниц и тюрем. В 1961 году в Ленинграде Бёрджесс имел опыт общения со стилягами — молодыми хулиганами.
      В "Заводном апельсине" действие происходит в Лондоне будущего, сама история рассказана на наречии "надцать", своеобразном гибриде английского, американского и русского сленга. Алекс, главный персонаж, — несовершеннолетний преступник — грабит и убивает людей. Его ловят и промывают ему мозги, пытаясь отбить у него охоту быть бандитом. Как побочный эффект у Алекса возникает ненависть к музыке Бетховена. Центральный философский вопрос романа — может ли быть человек со "злой" волей лучше "хорошего" гражданина, у которого воли нет?
      К вопросам, поднятым в романе "Заводной апельсин", Бёрджесс обращается вновь в ироническом ключе в романе "Эндерби" (1968), который рассказывает о приключениях бунтаря-поэта в Англии и на континенте. В романе-сиквеле "Завещание заводному миру или последние годы Эндерби" (1975), герой (альтер-эго самого Бёрджесса) живет в Нью-Йорке. В этой книге автор резко критикует американские средства массовой информации, говорит об упадке языка.
      В 1968 году Бёрджесс женится на итальянской княжне, они проводят много времени на континенте, хотя ему удается время от времени появляться в ток-шоу на телевидении и писать статьи в британские газеты.Когда Бёрджесс выступал в ночном выпуске новостей ББС по случаю кончины Грэма Грина, он не мог сдержаться и не говорить о себе любимом.
      В 1970-1971 годах Бёрджесс преподавал в Принстонском университете, был почетным профессором колледжа Сити в Нью-Йорке (1972), работал в нью-йоркском университете г. Буффало (1976). В 1972 году он был назначен заведующим литературной частью театра Гатри в Миннеаполисе. В 1975 и до смерти жены спустя восемь лет Бёрджесс жил на Мальте.
      В 70-е и 80-е годы он опубликовал около 30 книг, в том числе "Силы земли" (1980), который многие критики признают самым лучшим романом Бёрджесса. В нем повествование ведется от лица восьмидесятилетнего преуспевающего гомосексуального писателя, Кеннета Туми; считается, что прототипом для него был Сомерсет Моэм. В книге также содержится немало шутливых замечаний о многих значительных в мире литературы людях. Место действия другого романа под названием "Царство слабых" (1985) переносится в раннехристианскую эпоху.
      Бёрджесс писал сценарии к фильмам, а также исследования по истории литературы, особенно занимали иго Шекспир и Джойс. Его музыкальные сочинения включают симфонии, балет и оперу. Автобиографии Бёрджесса, "Маленький Уилсон и большой Бог" (1987), "У тебя было время" (1990) приоткрывают читателю образ автора, как человека, подверженного сомнениям, что так не согласуется с его публичным имиджем. Третья симфония Бёрджесса исполнялась в университете Йова в 1975 году, а музыкальная композиция "Улисс, Блумс и Дублин" транслировалась по радио в день годовщины смерти Джеймса Джойса.
      (Из проекта "Российская Литературная Сеть")


    Творения:

    Роман "Заводной апельсин", перевод В. Бошняк в библиотеке Максима Мошкова
    Роман "Заводной апельсин", перевод Е. Синельщикова на страницах Русской Литературной Сети
    Другие произведения Энтони Бёрджесса в библиотеке Максима Мошкова


          И снова книга из серии "Библиотека Даниэля Амарилиса". Это не просто легкое чтение об английских отморозках-тинэйджерах, это роман-предупреждение, которое, к сожалению, сегодня сбывается. Примеров тому множество, сегодня — это Париж.
          Это третий вариант перевода, вернее первый, сделан он был, как и все книги этой серии, в середине 70-х годов. Название слегка отличается, вместо "Заводного апельсина", в нашем случае — "Механический апельсин". Суть не меняется. Несколько отличается русская транскрипция имени автора, у нас он Бурджесс. Итак:

          Роман "Механический апельсин" — перевод А. Газов-Гинзберг, подготовил Давид Титиевский

          Фрагменты из книги:

          Что творилось в этот день, нет нужды описывать, братцы, можно легко догадаться. Обе скинули шмотки и смеялись до упаду без всякого повода, и им казалось вэри-забавно видеть старого дядю Алекса, стоящего в чем мать родила и с "палкой", делающего уколы, как голый доктор, а потом вкатившего себе в рукер порцию секреции дикой кошки. Потом я достал из упаковки прекрасную Девятую, так что Людвиг-ван тоже был теперь обнажен, и поставил иглу перед последней частью, этим блаженством. И вот оно пришло, басовые струны будто заговорили из-под моей постели вместе с остальным оркестром, а потом вступил мужской голос, говорящий всем "радуйтесь", и прекрасная, блаженная мелодия о Радости, этой славной искре небес, и тогда я почувствовал в себе словно прыжок тигра, и я прыгнул на этих двух молоденьких цыпок. Тут уж они не видели ничего забавного и перестали визжать от восторга, и им пришлось покориться странным и непонятным желаниям Великого Александра, который, под влиянием Девятой и подкожного влияния был очень требователен. О, братцы. Но они обе были вэри-вэри пьяные и вряд ли много почувствовали.

    * * *

          На этот раз, братцы, я был не только вэри болен, но и озадачен. Опять было всякое насилие, вэки с разбитыми голловерами и окровавленные цыпы в разорванных шмотках, молящие о жалости. Потом пошли концлагеря и евреи, и серые, вроде не наши улицы, полные танков и мундиров, и вэки, падающие под градом пуль. Но на этот раз не было другой причины для тошноты, жажды и боли во всем теле, кроме того, что меня заставляли виддить, так как мои глазеры были открыты при помощи зажимов, а ногеры привязаны к стулу, но проводов и прочих штук больше не было на моей кодже и голловере. Так что же, если не фильмы, которые я виддил, могло это делать со мной? Конечно, братцы, что кроме этой штуки, "Лудовико", которая крутилась во мне вместе с кроффью, так что я должен болеть всегда, как только увижу какое-нибудь насилие. Так что я разинул ротер и заревел: "Бу-у-у", и слезы закрыли то, что меня заставляли видеть, как блаженные серебристые росинки. Но эти выродки — белохалатники подскочили со своими платками, чтобы вытереть их, говоря: "Ну, ну, утрем слезы". И опять перед моими глазерами было все ясно, как эти немцы толкали умоляющих и плачущих евреев — вэков, и фрау, и малтшиков, и дьевотшек — в такое мьесто, где они все должны были помереть от газа. И опять я заревел: " Бу-у-у", а они вери скор-ро подскочили вытереть слезы, чтобы я не пропустил ни одной вештши, которую они показывали. Это был страшный и жуткий день, о братья и друзья-приятели!

    * * *

          …а доктор Бродский стоял и говорил в такой ученой манере перед всеми собравшимися льюддми. Когда он увид-дил, что я вошел, он сказал:
          — Ага. На сцене, джентельмены, предмет нашей демонстрации. Он, как вы можете заметить, в хорошем состоянии и упитан. Он пришел прямо после ночного сна и хорошего завтрака, без воздействия лекарств или гипноза. Завтра мы уверенно посылаем его обратно в мир, как порядочного парня, какого вы можете встретить майским утром, готового к любезному слову и полезному действию. Какая перемена, джентельмены, по сравнению с тем отпетым хулиганом, которого Государство подвергло бесполезному наказанию около двух лет назад. Тюрьма научила его фальшиво улыбаться, лицемерно складывать руки, смотреть заискивающе и раболепно. Она научила его новым порокам и утвердила в тех, какие у него давно имелись. Но, джентельмены, довольно слов. Дела говорят громче. Итак, к делу. Смотрите все.

    * * *

          А на второй странице газеты было расплывчатое фото кого-то, кто выглядел очень знакомым, и это оказался никто иной, как я. Я выглядел вэри мрачным и вроде испуганным, да это так и было из-за того, что все время вспыхивали лампы. А под картинкой было сказано, что это — первый выпускник нового Государственного Института по Рекламации Криминальных Типов, излеченный от своих преступных инстинктов всего за две недели, ныне хороший законопослушный гражданин, и всякий прочий дрек. Потом я увид-дил, что тут же есть вэри хвастливая статья об этом Методе Лудовико, и какое умное это Правительство, и прочий дрек.

    * * *

          …я думаю, ты грешил, но твое наказание несоразмерно велико. Они превратили тебя из человека во что-то иное. У тебя больше нет возможности выбора. Ты приспособлен к социально приемлемым актам, как машинка, производящая лишь добро. И я ясно вижу это дело насчет обработки маргинальных областей. Музыка и половой акт, литература и искусство, все должно теперь быть источником не удовольствия, а боли.

    Страничка создана 20 декабря 2007.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768