Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы

Поиск в нашей Библиотеке и на сервере imwerden.de

Сделать стартовой
Добавить в избранное


 

Алла Ефремовна ГЕРБЕР
(род. 1932)

      Алла Ефремовна Гербер родилась 3 января 1932 года в Москве.
      Выпускница юридического факультета МГУ (1956), работала адвокатом. Начиная с 60-х годов, работала журналистом в целом ряде изданий, в том числе в "Московском комсомольце", "Известиях", "Литературной газете", журнале "Юность". Писала в основном о кино, в советское время считалась "неблагонадежным" автором.
      C 1970 по 1973 год работала редактором на киностудии имени Горького. С 1973 по 1978 год — обозреватель журнала "Советский экран". Автор восьми книг, в том числе "Один на один" (1969), "Беседы в мастерской" (1981), "Судьба и тема: Этюды об Инне Чуриковой" (1986), "Мама и папа" (1994).
      В годы перестройки стала одним из основателей движения "Демократическая Россия" и Российского антифашистского центра. Участвует в деятельности фонда "Холокост" с момента его основания в 1992 году. В 1995 году, после смерти первого президента фонда историка Михаила Гефтера, возглавила организацию.
      В 1993 году была избрана депутатом Государственной Думы, вошла во фракцию "Выбор России".
      Будучи депутатом, принимала участие в разработке законов "Об ограничении привилегий депутатов и государственных чиновников", "О государственном и негосударственном среднем образовании", "О запрещении экстремистских организаций, пропаганды национальной ненависти и нацистской символики", законов о библиотеках, о сохранении музеев, о детских внешкольных учреждениях, о кино организовала парламентские слушания "О неофашизме в России".
      Осудила публикации в европейских СМИ карикатур на пророка Мухаммеда. Но когда в некоторых мусульманских странах был объявлен конкурс карикатур на Холокост, заявила, что сатира на религию допустима, а на уничтожение людей – ни в коем случае.
      Заявляла, что для борьбы с ксенофобией в России необходимо внедрять в общественное сознание политкорректность, даже если она кажется гипертрофированной.
      Гербер — один из лидеров антифашистского движения и активная противница войны в Чечне. "Человек года – 5762" (2003) по версии Федерации еврейских общин (ФЕОР).
      (Из проекта "Люди")


    Книга "Мама и папа" (копия с сайта "История еврейского народа")

    Оглавление:

    Дом, в котором я живу
    Как твоя фамилия?
    Мужчины и женщины
    Когда мы уходим — куда мы уходим?
    Две копейки на любовь
    Последняя глава
    Лев Аннинский. В стенах и за стенами. (Послесловие)

    Фрагменты из книги:

          "Вещи можно сохранить, звуки — воспроизвести, но нельзя перенести в будущее запахи дома. Их возвращают и лишь ненадолго удерживают (как тепло у зимнего костра) щедрые на быстрый огонь, набегающие и тут же куда-то ускользающие ассоциации. Кто-то жарит на лестничной клетке рыбу — запах въедливый, противный, жильцы отмахиваются от него, как от докучливых комаров. Но однажды останавливаешься и «слышишь» благовоние бабушкиной фаршированной рыбы, терпкие — лаврового листа, хмельные до головокружения — хрена. У запахов дома свой нрав, свой характер — они бывают добрыми и злыми, ласковыми и раздражающими. Добрые приносили стабильность, покой. Они не преследуют, они сосуществуют со мной, как верные друзья, которых можно месяцами не видеть, но при этом знать, что они есть."

    * * *

          "Этот человек никогда не мылся. Какой-то шутник, наверно, в отместку за "добрые" дела, убедил его, что вода "высушивает" легкие. Его образования хватило как раз на то, чтобы в это поверить. Он был герой прошлого, как выяснилось в будущем, — фиктивный. А в настоящем — управдом. Пока папа делал для фронта "катюши", а мама таскала на заводе опилки, он, воспользовавшись нашей задолженностью за квартиру (не до того было), самовольно вселился в комнату, которая ему, всесильному управдому, имела несчастье понравиться. Нам милостиво оставил вторую, поменьше, — шестнадцать метров. Борьба за возвращение нашей бывшей комнаты стоила папе семи лет жизни вне дома. Своей упорной тяжбой за правду отец утомил "героя". Сочинив очередной донос, с помощью которых он, по-видимому, не впервые освобождался от неугодных ему людей, управдом избавился и от докучливого соседа. Тогда, конечно, мы этого не знали, как не знали, что папа прямо из Москвы только ему ведомым путем собирался перейти границу... государства Израиль, чтобы стать там... министром иностранных дел. Папа посоветовал следователю для большего правдоподобия сделать его, по крайней мере, министром тяжелой промышленности. Впрочем, согласно приговору, еще до перехода границы папа вместе с другими членами некой антисоветской сионистской организации, которую возглавляли якобы Эренбург и Михоэлс, "намеревался нанести удар в спину Советской власти и лично товарищу Сталину"."

    * * *

          "Я всегда гордилась маминой красотой, жалела, что больше похожа на папу, но комплексы не мучили меня, и когда мне говорили: "Какая у тебя красивая мама", — я про себя думала: а какая еще у меня могла быть мама — только такая, другой я себе не представляла. Я прекрасно понимала, что мама должна нравиться, что в нее должны влюбляться. Но все это, как говорится, чисто умозрительно, а в реальной, сегодняшней жизни был папа, и только папа, даже тогда, когда его не было, ибо я хорошо изучила биографию жен декабристов и считала, что женщина должна идти за мужем, а если такое невозможно, она должна его ждать. Вот так — должна, обязана... И все-то я знала, на все наперед у меня были готовые решения."

    * * *

          "В воскресенье кладбище напоминает парк. В воскресенье и праздничные дни. По центральной аллее ходят толпы возбужденных людей, похожих на экскурсантов, потерявших своего экскурсовода и потому решивших самостоятельно осматривать "достопримечательности". Центральная аллея — вывеска кладбища. Здесь соперничают память подлинная и память показная. Скорбь душевная и скорбь материализованная. Здесь стремление перевести красоту человека в памятник ему соседствует с потугами "переплюнуть" соседа, "отгрохать" такое... отчего за живущих стыдно, а тех, кто покоится под мраморными глыбами, — жалко. Почему-то кажется, что чем меньше любили живого, тем больше вложили денег в мертвого, как бы пытаясь количеством камня искупить количество своей перед ним вины. Около таких памятников о человеке не думаешь — больше о сумме, вложенной в память о нем."


    Ссылки:

    Оригинал книги "Мама и папа" на сайте "История еврейского народа"
    Сайт "Холокост"

    Страничка создана 6 апреля 2009.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768