Библиотека Александра Белоусенко

На главную

Поиск в нашей библиотеке и на сервере imwerden.de
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
История
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Журнал "Время и мы"
 
Архив
 
О нас
 
Обратная связь:
belousenko@yahoo.com
 

Библиотека Im-Werden (Мюнхен)

Конецкий В.В. Морской литературно-художественный фонд имени Виктора Конецкого

Олег Греченевский. Публицистика

Отдав искусству жизнь без сдачи... Сайт о Корнее и Лидии Чуковских


 

Юлий КРЕЛИН
(имя собств. Юлий Зусманович Крейндлин)
(1929-2006)

  Юлий Зусманович Крелин (наст. фамилия Крейндлин; 15 мая 1929, Москва — 22 мая 2006, Тель-Авив) — русский писатель, по профессии хирург. Родился в семье Зусмана Нисоновича Крейндлина (1898-1981) и Рахили Исаевны (Шаевны) Крейнгауз (1897-1985), уроженцев Климовичей. Окончил 2-й Московский медицинский институт (1954).
  Кандидат медицинских наук. Член Союза писателей СССР (1969). Работал в Комиссии по вопросам помилования при президенте России.
  Умер в Израиле.
  Был трижды женат. Дети живут в Израиле.
  Племянница — Елена Леонидовна Крейндлина (род. 1962), генеральный директор театра «Гешер».

  Произведения:

  Семь дней в неделю: Записки хирурга. М., 1967
  Старик подносит снаряды: Повести и рассказы. М., 1970 (Молодые писатели)
  От мира сего: Повесть и роман. М., 1976
  Переливание сил: Из жизни хирургов. М., 1977
  Письмо сыну: Рассказы о хирургах. М., 1976
  Суета: Повести. М, 1987
  Хочу, чтобы меня любили: Повесть и роман. М., 1989
  Хроника московской больницы. М., 1991
  Извивы памяти. М., 2003. ISBN 5-8159-0289-6
  Народ и место. Русский еврей и Израиль. М., 2004
  (Из "Википедии")

* * *

Счастливая смерть – или так умирать нельзя?

  Год за годом экран, радио, пресса повторяют три слова, уже звучащие заклинанием: «так жить нельзя». Сейчас они бьют мне в висок, малость изменённые: так умирать негоже.
  Юлий Крелин не бомжевал, не спивался, не загорал в тюряге, не попадал в крутые дорожные переплёты. Однако дожить до восьмидесяти сил ему не достало. Правда, он перенёс десяток операций, к которым относился стоически. Трезвость врача была помножена у него на философский подход к бытию, на здоровый фатализм.
  15 мая, отметив свои семьдесят семь, он сказал, что проживёт ещё десять лет или десять дней. Прожил неделю. В комнатушке, снятой для него в Израиле дочерью, вышел на балкон покурить... Да, счастливая смерть.
  Тридцать лет отработал Крелин в 71-й больнице, поменьше – в предыдущих. Воспитал двух сыновей и дочь. Писал добрые, мудрые книги. Имел без счёта искренно любящих друзей.
  По израильским законам непозволительно ждать, пока съедутся дети и друзья, разбросанные теперь не только на европейских широтах. Юлия Крелина похоронили тогда же, когда в Москве провожали в последний путь Лидию Либединскую. Он покоится в каменистой земле исторической родины, хотя по культуре, по вкладу плодотворнейшей жизни принадлежит России. Планете Земля.
  Не могу подсчитать проведённые им операции. Не хочу составлять справку об изданных им повестях, романах, сценариях. Позволю себе лишь штрих-другой.
  В самые тяжкие минуты его звали спасать Эммануила Казакевича. На крутоопальных поворотах вверял ему себя Александр Солженицын. Крелин ездил к болящим, не считаясь с рангом, национальностью, партпринадлежностью. И со своим здоровьем.
  Остановлюсь на книге «Русский еврей и Израиль. Народ и место» (М., 2004). Предисловия нет. Редактор не указан. Тираж утаен. Зато чётко обозначен жанр: «Дневники». Заменой предисловию можно считать серию фотографий. Крелин рядом с Михаилом Горбачёвым. С академиком А. Н. Яковлевым. Других политиков нет. Дальше – Михаил Казаков, Василий Аксёнов... Но главное место занимает семья. Внучка в армейской форме. Сын, ученик ешивы. Он же – в дни «Бури в пустыне». Позднее – раввин. Автор писал дневники для себя, для близких. По сути, составлял завещание.
  «Дневники» стали для меня, пожалуй, лучшим из введений в судьбы Израиля. Но последний визит Крелина в Израиль в книге датирован 1995-м.
  – Отчего же? – спросил я автора. – Отчего книга оборвана на полуслове? Ведь с 1995-го по 2004-й прошел десяток лет.
  Оказывается, рукопись отлёживалась до счастливого случая. Крелин не осаждал издателей. Давал полистать тем, кто проявлял интерес. Возвращали ее с вопросом: «Почему не печатаешь? Надо бы...» Когда приближался торжественный юбилей, друзья скинулись: Крелин ведь не был грозным начальником, чью макулатуру пекут за «боюсь», не писал кровавых детективов, сулящих коммерческий успех.
  Автору преподнесли «Дневники» в день юбилея.
  Сегодня я посмел бы сравнить заметки Крелина с «Историей моего современника» Владимира Короленко – едва ли не последнего у нас Демократа в первой половине XX века. Размышляя над судьбою своей семьи, над судьбами еврейства, Юлий Крелин между делом создал в завещании портрет духовно вольного современника, дошагавшего под конвоем до начала XXI столетия.
  Не с каждым рассуждением в его книге я до конца солидарен. Крелин соглашался, что Апокалипсис под названием Холокост – лишь модель грозных бедствий, ожидающих род людской, обезумевший от национальных распрей. Но концы с концами у нас не сходились. Конечно, принцип насилия необходимо отвергнуть, однако противиться злу необходимо! Крелин напомнил: в притчах Соломоновых сказано, что если пришёл к тебе враг и он голоден, жаждет или, споткнувшись, упал, то сначала его накорми, напои, а затем разбирайся. Не вступая в спор с царем Соломоном, я всё же упрямо склонялся к ереси. Как быть, ежели довелось усвоить закон: при любом намёке на угрозу хватай кирку, лом. Отмахивайся чем придётся. Робкий удар лишь спровоцирует расправу... Пока ты врага отмоешь да откормишь, он трижды всадит тебе нож в спину. Извини, браток.
  Я был старше Крелина на четыре года. Как старший, я требовал осилить не меньше, чем два новых круглых юбилея. Усмехнувшись, он вспомнил Некрасова: «Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе».
  Марлен Кораллов
  (Из проекта "Лехаим")


    Воспоминания "Извивы памяти" (2003) (html 557 kb)

      Всякий писатель – немножко доктор, даже если он сам о том не подозревает. Но если доктор – настоящий писатель, две эти ипостаси соединяются в главном гиппократовом принципе: «Не навреди!». Юлий Крелин – как раз такой случай. Читатели семидесятых годов отлично помнят его повести о хирурге Мишкине – но не повороты сюжета, а особый их аромат. И не сказать «дух эпохи» – эпоха-то была затхлая, душная. Просто аромат того времени, когда трава была зеленее, а все мы – моложе. Скромные интеллигенты-работяги видели в героях Крелина себя. Крелин – очень добрый писатель, он не любил зла. Но в жизни не у всех историй бывает счастливый конец. Прообраз хирурга Мишкина, замечательный врач Михаил Жадкевич умер от рака. А книга Крелина – настоящий путеводитель по советскому абсурду, социальному и литературному… «Беккет, Ионеско, Кафка – спрячьтесь! Жизнь, она и проще и богаче». Добавьте к этому портреты современников – Карякин, Солженицын, Эйдельман, Казакевич, – яркие и неожиданные, а также «всякие пустяки, что так меняли наш быт и психологию». Главлит, ОВИР, заявление на машину… Забытые знаки ушедшего времени.
      (Предисловие Ольги Седовой)

    Страничка создана 16 февраля 2019.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2019.
MSIECP 800x600, 1024x768