Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
Журнал "Время и мы"
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы

Поиск в нашей Библиотеке и на сервере imwerden.de

Сделать стартовой
Добавить в избранное


 

Евгений Анатольевич ПОПОВ
(род. 1946)

      ПОПОВ Евгений Анатольевич (5.1.1946, Красноярск) — прозаик, драматург, эссеист.
      Трудовую деятельность начал в 1962 рабочим геологоразведочной партии. В 1968 закончил Моск. геологоразведочный ин-т им. С. Орджоникидзе. Неск. лет работал по специальности в Сибири. В 1975-78 жил в подмосковном г. Дмитров. С 1978 — в Москве. В 1962 в Красноярске за участие в «самиздатском» журнале был исключен из комсомола, в котором, однако, ни до этого, ни после не состоял. Печататься начал в том же 1962 (рассказ «Спасибо» в газ. «Красноярский комсомолец» под псевд.) Затем — редкие публ. в разделах «сатиры и юмора» («Лит. газ.», «Лит. Россия», «Сибирские огни», альм. «Енисей»), в юмористическом сб. «Извлечение с корнем» (Новосибирск, 1973). Первая заметная публ. — в посв. молодой лит-ре номере «Нового мира» (1976 № 4) с напутственным словом В. М. Шукшина. В окт. 1978 принят в СП, но уже через 7 месяцев и 13 дней исключен оттуда вместе с Виктором Ерофеевым за участие в альм. «Метрополь», был одним из его авторов и составителей. Восстановлен в 1988. С 1979 — ассоциированный член Шведского ПЕН клуба. С образования (1990) рус. ПЕН-центра он его член, в 1992-1994 — вице президент, с 1994 — член исполкома. Наград, отличий, премий не имеет, за исключением годовой премии ж. «Волга» (1989). Издал 6 книг на рус. яз. в России и США. Печатался в ж-лах и альм. «Весть», «Знамя», «Дружба народов», «Континент», «Золотой век», «Новый мир», «Юность», «Согласие», «Сельская молодежь», «Аврора», «Вестник новой лит-ры», «День и ночь» (Красноярск), «Остров» (Берлин), больше всего в «Волге» (Саратов). 4 книги вышли в Финляндии, 3 в Германии, 2 в Нидерландах, по одной в Англии, Италии, Испании. Отд. произв. переведены практически во всех бывших социалистических странах Восточной Европы, в странах Скандинавии, во Франции, США, Китае. Как публицист и эссеист работает для рус. и зарубежного радио. В 1994 в Нидерландах поставлена в театре и сделана радиоверсия пьесы «Хреново темперированный клавир», в 1993 в Германии (Баден-Баден) радиопьеса «Счастье на века».
      В предисловии В. Шукшина, сопровождавшем первую публ. П. были намечены те линии творчества молодого прозаика, что впоследствии так или иначе определяли всю его писательскую судьбу. Шукшин писал, во-первых, о том, что сочинять рассказы настолько же трудно, как анекдоты. Во-вторых, о том, что тексты П. посвящены людям Сибири, края, который не то чтобы отличается какой-то совсем уж особой ментальностью, но «просто жить там труднее». В-третьих, он советовал писателю избавиться от авт. «ироничности» во имя лучшего, что в нем есть правдивости, прямоты, искренности. Интерес к людям тех мест, где «жить труднее», в неизменном виде сохраняется в разные этапы творчества П. Формулировка («город К. на великой сибирской реке Е.» — имеются в виду Красноярск и Енисей) повторяется так часто, что стала составной частью интеллигентского фольклора. В многочисленных выступлениях и интервью П. часто пытается обратить внимание на проблемы культуры «провинции». В последние годы он состоит в редколлегии красноярского ж. «День и ночь», активно участвует в его создании и пропагандирует это изд. в столичной прессе.
      Что касается техники рассказа, П. ни когда не был и не стал хорошим новеллистом, четко и эффектно выстраивающим композицию, типичный «рассказ» П. — те тексты, что во многом создавались в раннем творчестве и продолжали создаваться и в дальнейшем, но уже с меньшей интенсивностью, те тексты, что составляют, в осн., сб. «Жду любви не вероломной» и «Самолёт на Кёльн». В этом типе рассказов главное не «мораль», не «урок», не остроумный сюжетный ход. Их схема: достаточно рядовое жизненное происшествие производит на героя неожиданное впечатление, побуждает его к довольно неожиданным действиям, которые, однако, вовсе не выливаются, как это можно было бы предположить, в к.- н. неожиданный результат. Всё завершается, опять же, обычно. Точнее никак не завершается, не только «катарсис», но и «развязка» зачастую отсутствует. Результатом «странностей», «чудностей» и смысловых смещений оказывается своего рода «пустое действие», отсутствие качественного наращения смысла. Эффект загадочности и многомерности, «глубины» еле происходящих событий в том, что автор превращает нелепость, никчемность жизни в повод для удивления ее таинственностью и «прекрасностью». Достаточно логично, что со временем эта особенность порождает письмо, в котором событие текста уже отчетливо, концептуально «никчемно» (чтение газет, стояние в очереди в магазине) умение обнаружить в этой сугубой бессобытийности повод для того же удивления и счастья — эффект еще более неожиданный и сильный (рассказы «Шущин-Пуцин», «Тетя Муся и дядя Лева: Медитация в универсаме Теплого Стана», роман «Прекрасности жизни») Наиб. яркое воплощение этого эффекта можно обнаружить в ром «Душа патриота» (1982).
      Что касается отмеченной Шукшиным излишней «ироничности», то она, в принципе, могла прочитываться как ироничность вполне шукшинская, связанная с известным типом героя-чудика. Более того, она могла прочитываться и как ироничность еще более опрощенная, о чем и свидетельствует долгое существование П. в качестве «юмористического» писателя. Однако характерно, что Шукшин почувствовал какую-то принципиальную враждебность, заключенную в ироничности П., которая близка к постмодернистской: она обращена прежде всего на самого рассказчика, она склонна уравнивать предметы речи, которые у писателей предыдущих поколений выстраивались в строгую иерархию, она допускает говорение, письмо как чистое действие, как наслаждение от самой возможности писать, говорить, никак не связанное с внеположенными (духовными, социальными) задачами. Фирменный канцелярит П. — «согласно всем требованиям нынешней планировки и градостроения, имелось у них в районе решительно всё, что нужно современному человеку для жизни полнокровной, интересной, насыщенной в любом отношении» — не решает каких-то концептуальных задачек, как это происходит у М. Зощенко или А. Платонова, а просто свидетельствует о том, что автору приятно соответствовать какому-то готовому типу речи, т. е., опять же, свидетельствует о радости от чистого, бесцельного письма. И это качество наиболее полно проявлено в «Душе патриота», возможно, главном и лучшем тексте П. Он посвящен дневниковым впечатлениям автора от незначительных текущих событий, а также прогулкам одноим. автору героя и его друга поэта Д. А. Пригова по Москве в тот день, когда тело покойного Л. И. Брежнева было выставлено в Доме Союзов. Здесь в наиб. степени выявлена любовь к необязательному письму, к говорению по пустякам, что и позволяет зафиксировать «прекрасности жизни» и составляет главное очарование прозы П. Грандиозность контекста (смерть, положившая начало смерти империи, о чем автор конечно, знать не мог, но что сумел выразить с пронзительной грустью) естественно обеспечивает роману серьезное социальное измерение без видимого вмешательства авт. воли. «Душа патриота» может остаться в истории как одно из самых трогательных прощаний с чудом сов. гос. сказки. В этом произв П. без натуги и органично сделал многое из того, что позже артикулировалось сознательными «соцартистами».
      В ром. «Накануне накануне» (1983) писатель пытался повторить опыт «Души патриота», заменив контекст сов. «имперскости» на не менее важный в отеч. традиции контекст «великой рус. лит-ры». Помимо этого, роман интересен тем, что это один из немногих совр. опытов «римейка» (он написан по канве «Накануне» И. С. Тургенева). Однако свойство самой мифологии «великорус. лит-ры» таково, что она автоматически ставит перед тем, кто к ней прикасается, возвышенные задачи. Автор «Накануне накануне» имеет в виду достаточно конкретные социальные и духовные концепты, отчего текст звучит излишне претенциозно, а к тому же и скучно, ибо концепты эти слишком хорошо известны. Акцентирование внимания на «духовности» и вообще на фиксированных смыслах — отличие творчества П. последних лет. Он, как бы вспомнив о главном слове Шукшина, относится к письму и миру более серьезно и менее «иронично», подвергая тем самым серьезной опасности осн. достоинства своего иск-ва.
      Соч: Веселие Руси. Анн Арбор, 1981; Жду любви не вероломной. М., 1989; Прекрасность жизни. М., 1990; Самолёт на Кёльн. М., 1991; Накануне накануне. М., 1993; Душа патриота. М., 1994; Подлинная история «зеленых музыкантов». М., 1998.
      Лит: Агеев А. Превратности диалога // Знамя. 1990. №4; Вишневский А. О поэтическом мире Евгения Попова // Russian Language Journal. 1991. Vol. XLV. P. 151-152; Opлицкий Ю. Роман... с газетой // Октябрь. 1992. №3; Фрейдин Г. Или они (мы?) напрасно жили?: Михаил Горбачев глазами Евгения Попова (с эпилогом о Ельцине). Станфорд. 1992.
      В. Н. Курицын
      (Из биографического словаря "Русские писатели ХХ века")


    Творения:

    Роман "Прекрасность жизни" — сентябрь 2004 — прислал Константин

          Вместо предисловия:
          Основной пафос предлагаемого читателям сочинения заключается в том, что жизнь прекрасна, потому что она – есть, а вот если ее нет, то она уже не прекрасна.
          «Прекрасность жизни» устроена следующим образом: каждая глава включает в себя: 1. Текст, ориентировочная дата написания которого совпадает с нумерацией главы. 2. Газетную цитацию за этот год. 3. Текст, условно датируемый первой половиной 80-х годов XX века.
          Пропущенные 1960 глав, начиная с Рождества Христова, знаменующего начало современной цивилизации, никогда не будут написаны, потому что автор тогда не жил, не чувствовал и не было долгое время газет. А с 1946 года он жил, но осознанно занялся литературой лишь в 1961 году. Примерно к этому времени относится и завязка его «романа с газетой».
          Начала нет, конца нет, продолжение может следовать или не следовать, ибо все мы ходим под Богом и тот, кто еще не совсем в этом уверен, получит необходимые доказательства в самое ближайшее время.
          Немного о личности автора. Он родился в Сибири, в семье бедного отца, который не дослужился до чаемых чинов по независящим ни от кого обстоятельствам. От матери автор унаследовал любовь к художественной литературе и СССР. В детстве слушал сказки. Где живет и работает старшая сестра автора, он не скажет, потому что она скромный человек и это может огорчить ее. У автора много друзей. У него есть жена. Он любит ее и хотел бы посвятить ей «ПРЕКРАСНОСТЬ ЖИЗНИ», но не сделает этого из суеверия.
          Автор образован. Он закончил школу и Московский геологоразведочный институт. В 1956 году автор написал письмо в одно из издательств, что для детей выпускают мало высокохудожественной литературы, и с тех пор имел от указанной литературы многие практические печали, изредка перемежаемые яркими вспышками прекрасности. У него есть литературные учителя. Почти все они умерли, но некоторые здравствуют, и автор желает им крепкого здоровья, творческих успехов, счастья в личной жизни.
          И последнее. Подбор цитат в «ПРЕКРАСНОСТИ ЖИЗНИ» осуществлен не по расчету, а по любви. Автор не претендует ни на что, кроме художественности. Он пытался максимально следить за аутентичностью газетных текстов, но если какой-либо скрупулезный читатель обнаружит пускай самый мелкий просчет, то автор тут же примет и с благодарностью учтет в своей дальнейшей работе эту конструктивную, доброжелательную критику.


    Сборник рассказов "Самолёт на Кёльн" (1991) — апрель 2010

          Аннотация издательства:
          В новом сборнике рассказов писатель Евгений Попов верен своему творческому кредо, несмотря на перипетии нашей жизни, человек остается самим собой. Рассказывает об этом писатель остроумно, смешно и иронично.

    Фрагменты из сборника:

          "— Я когда служил в армии, — сказал Климас, — то меня там сильно допекал пидарас-старшина, хохол. Он меня дразнил латышом, хотя я ему объяснял, что я — бывший латыш. То есть я был латыш, потому что меня из детдома усыновили латыши после войны. А потом они меня выгнали из дому, когда я занялся пьянством и воровством. И я тогда узнал, что я — русский, сын русских неизвестных родителей. Я от старшины стал косить и оказался в госпитале. Там нас лежало в палате двадцать рыл, и один грузин все кричал: «Держись, ребята, скоро мне придет волшебная трава из аула, накуримся той травы и все от маршала Гречки отвалим». Так оно и вышло. Все отвалили. Как в воду глядел кацо, и действительно волшебная оказалась та трава. Всех комиссовали подчистую. Меня год еще потом припадки били и кровь из носу шла. «А какая это трава, большой секрет, — говорил грузин. — А большие секреты, — говорил грузин, — стоят больших денег», — всегда говорил грузин. Звали его Николай, как русского. Может, он и был русский?.."

    * * *

          "Меня всегда удивляло, как это бабам не брезгливо красить харю, ведь красильные их снадобья варятся из какого-то грязного сала, цветного песка, глины; ведь это просто дикарство, граждане, все эти их серьги в ушах, затененные зеленые веки, щипаные брови. Да разве мужику, если он, конечно, не педераст, придет когда-нибудь в голову безумная идея выщипать себе брови, намазать красным губы и вставить себе в нос кольцо?"


    Рассказы: — сентябрь 2004 — прислал Константин

    Грибы
    Странные совпадения
    Щигля


    Рассказ "Свиные шашлычки. Грустная фантазия на гастрономические темы" — ноябрь 2005 — прислал Константин

    Фрагмент из рассказа:

          "Приехала милиция. Запечатала ресторан, и Свидерский, бедный, бледный, белый, окинул прощальным взглядом детище свое и шагнул в беспросветную темь «черного ворона», где уже дожидался его некто с пистолетом на боку. И повез воронок директора по засыпающим улочкам прямо в изолятор, где побрили его, облачили его и разоблачили его, гражданина Свидерского 1915 года рождения, русского, не имеющего, нет, не участвовавшего, привлекавшегося, разоблачили в ужасном и омерзительном преступлении. Невозможно, никто не поверит, но говорят, что известные всей округе шашлычки были и не свиные вовсе, а из обыкновенной собачатины. Жучки, тобики, пальмы, рексы, джеки, тайфуны, белки – всех якобы взял Свидерский Олег Александрович, всех якобы переработал в мясной концентрат."


    Ссылки:

    Ряд произведений Евгения Попова в "Журнальном зале"
    Ряд статей Евгения Попова на сайте "Грани"

    Страничка создана 2 сентября 2004.
    Последнее обновление 17 апреля 2010.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768