Новинки
 
Ближайшие планы
 
Книжная полка
Русская проза
ГУЛаг и диссиденты
Биографии и ЖЗЛ
Публицистика
Серебряный век
Зарубежная проза
Воспоминания
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное



 

Александр Евсеевич РЕКЕМЧУК

(род. 1927)

      Род. в г. Одесса в семье журналиста и контрразведчика, расстрелянного в 1937. Окончил артиллерийское училище (1946) и заочно Литинститут (1952). Был членом КПСС (с 1948). Работал журналистом в Коми АССР (1947-59), спецкором ж-ла "Огонек", ответств. секретарем газ. "За газификацию", собкором газ. "Красное знамя" в Коми АССР (1954-63), зам. гл. редактора ж-ла "МГ" (с 1963), гл. редактором студии "Мосфильм" (1964-67), рабочим секретарем правления Московской организации СП РСФСР (1970-77). Ведет семинар прозы в Литинституте (с 1975; профессор с 1988), является одновременно президентом издат. дома "ПиК".
      Дебютировал как поэт в 1937. После сб. рассказов "Стужа" (Сыктывкар, 1956) выпустил более 20 кн. прозы, в т.ч. : Берега. Сыктывкар, 1958; Время летних отпусков. повести и рассказы. Л.. 1959; То же. М., "Современник", 1986; Молодо-зелено. М., 1962; Товарищ Ганс. Повесть. М., 1965; Скудный материк. Роман. Сыктывкар, 1968; Нежный возраст. Роман. М.. 1979; Тридцать шесть и шесть. Роман. М., 1984, 1987; Старое русло Клязьмы. Рассказы, повесть, роман. М., "Сов. писатель", 1986; Мальчики. Повесть. М., "Олимп", "АСТ", 2001. Издал Избранные произведения в 2 тт. М., 1977 (предисловие В.Саватеева); Избранное. М., 1982. По его сценариям сняты кинофильмы "Время летних отпусков" (1960), "Молодо-зелено" (1962), "Они не пройдут" (1965; реж. З.Кюн), "Товарищ Ганс".
      Член СП СССР (1957). Был членом правлений СП РСФСР (с 1970), СП СССР (1971-91), редколлегий ж-лов "Знамя" (1966-70), "НМ" (1970-86). Член Координационного совета движения "Апрель" (с 1990).
      Награжден орденами Трудового Красного Знамени (дважды; 1984), "Знак Почета", Дружбы народов, медалями. Премии еженед. "Лит. Россия" (1986, 2000).
      (Из "Журнального зала")


    Произведения: (публикуются с разрешения автора)

    Повесть "Мальчики" в библиотеке Максима Мошкова
    Юрий Кувалдин — интервью с Александром Рекемчуком "Я пишу теперь совершенно иначе"


    Повесть "Пир в Одессе после холеры" (Doc-rar 144 kb)
    Повесть "Кавалеры меняют дам" (Doc-rar 169 kb)

          Аннотация издательства:
          Александр Рекемчук известен российским и зарубежным читателям как автор повестей «Время летних отпусков», «Молодо-зелено», «Мальчики», «Железное поле», романов «Скудный материк», «Нежный возраст», «Тридцать шесть и шесть», экранизациями этих произведений.
          Его новую книгу составили повести «Пир в Одессе после холеры» и «Кавалеры меняют дам», в которых подлинность событий и героев усилена эффектами жанра non-fiction.

    Фрагменты из повести "Пир в Одессе после холеры":

          "Впрочем, один из них — стародавний житель и герой — появился среди нас, едва мы переступили порог гостиницы «Одесса» (она же знаменитая «Лондонская»), что находится близ памятника дюку Ришелье, над лестницей, прославленной в фильме «Броненосец Потемкин».
          Это был поэт Григорий Поженян, мой однокурсник по Литературному институту. Тогда, в сорок шестом, большинство принятых по творческому конкурсу студентов были недавними фронтовиками: Владимир Тендряков, Юрий Бондарев, Евгений Винокуров, Григорий Бакланов, Эдуард Асадов — впоследствии именитые писатели. Но даже среди них, бряцавших боевыми наградами, выделялся флотский лейтенант в синих клешах и кителе, увешанном орденами и медалями, коренастый брюнет с фатовскими усиками и бачками вполщеки, безудержно веселый, бретер и бабник.
          В Одессе, на улице Пастера, есть обелиск и памятная доска в честь солдат морской пехоты, павших при обороне города: среди имен и фамилий, выбитых на доске, значится и Григорий Поженян...
          А он жив-здоров, приехал из Москвы на Одесскую киностудию, где режиссер Петр Тодоровский снимает картину то ли по его сценарию, то ли с его песенными текстами."

    * * *

          "В этой книге о жизни, о мире, в котором я жил и покуда живу, я вынужден то и дело забегать вперед, пятиться назад — во времени и пространстве, — чтобы уловить какие-то закономерности в ходе событий, в поступках и судьбах героев.
          Большинства людей, о которых я пишу, уже нет на свете. Мне тяжко то и дело замыкать рассказы о них черной рамочкой. И для читателя, конечно, была бы в том определенная докука.
          Я постараюсь избегать эпитафий. Тем более, что в моем смятенном повествовании эти герои то и дело возвращаются — опять живые, как ни в чем не бывало. Как в романах Гарсиа Маркеса или фильмах Квентина Тарантино. Как Гриша Поженян, чье имя высечено на памятнике, а он сидит в пивной на Дерибасовской.
          Возвращаются родные мне люди, обнадеживая, уверяя, что забвения не бывает, потому что мы есть продолжение друг друга и несем в себе столь полный объем запечатленной информации, что, собственно, и незачем корпеть над бумагой, разве что для развлечения досужей публики.
          Возвращаются друзья, чтобы поддержать меня в этом труде, поскольку они просто не успели записать то, что теперь наверстываю я, и вполне вероятно, что я тоже не успею, но тогда придется и мне возвращаться, тревожа чью-то память, напоминая уже о себе. Возвращаются мои враги, чтобы свести со мною те счеты, которые, по их мнению, не сведены до конца, если я все еще копчу небо.
          Вот кстати вспомнилось..."

    * * *

          "Поведаю читателям о событии, которое, насколько я знаю, до сих пор так и не обрело гласности.
          Тогда же, в начале 70-х годов, в Малом зале Центрального дома литераторов прошло немноголюдное собрание писателей Москвы, на котором выступал начальник Пятого управления КГБ генерал Абрамов. Он, весьма доверительно, рассказал о деятельности в Советском Союзе диссидентов, процитировал некоторые документы, статьи зарубежной прессы. Говорил и о Солженицыне, о том, что семья Ростроповичей опекает его на своей подмосковной даче, о возникших там проблемах, о непростых взаимоотношениях Солженицына с главным редактором «Нового мира» Твардовским.
          Генералу задали вопрос: достаточно ли мотивированной была реабилитация Солженицына по его фронтовому делу? Абрамов подробно рассказал об обстоятельствах ареста Солженицына на фронте в 1945 году, о суде над ним, но подчеркнул, что, поскольку реабилитация состоялась в соответствии с законом, никакого обратного хода в этом деле быть не может.
          Вот тут-то и произошло нечто невероятное. В прениях один за другим выступали писатели, чье творчество было посвящено подвигам чекистов и о которых поговаривали, что они вхожи. Так вот, эти вхожие писатели в один голос потребовали пересмотра реабилитации Солженицына, что, по сути, могло означать либо подтверждение его виновности по давнему делу либо новое судебное преследование.
          Я не настолько наивен, чтобы думать, будто эти вхожие писатели (тем более — все вдруг!) самостоятельно загорелись этой идеей.
          Но мне показалось, что генерал был ошеломлен подобным поворотом разговора.
          Свои ребята, как обычно, перестарались.
          Я сидел на этом собрании, удрученно понурясь."

    Фрагменты из повести "Кавалеры меняют дам":

          "Буду откровенен: я не сильно переживал по поводу случившегося.
          Да и само снятие Хрущева, несмотря на шок в момент известия, не было для меня такой уж неожиданностью.
          Ровно за год до этого, в минуту дружеской откровенности, за бутылкой, мне поведал о предстоящей смене руководства главный редактор журнала «Молодая гвардия» Анатолий Никонов, заместителем которого я работал недолгий срок. И тогда же он назвал мне фамилию преемника: Брежнев.
          Добавлю, что тогда я не поверил ему.
          Но именно это и произошло теперь.

    * * *

          "Мастер внятного образа, четкой детали, огранщик драгоценного слова, он питал отвращение к масштабным полотнам, к тем безразмерным эпопеям, что зачастую были мерилом значимости и веса в советской прозе. В нем жила паническая боязнь перенаселенности, толчеи, суеты. Вероятно, именно поэтому он старался не покидать камерного жанра — рассказа, повести, — и лишь на излете своих дней написал единственный роман, уже упомянутый, да и тот был романом лишь постольку, поскольку был любовным романом, романом двоих, Дафниса и Хлои советских времен.

    * * *

          "5 ноября 1965 года на съемках в пустыне Кызылкум погиб Евгений Урбанский.
          Он не должен был участвовать в трюковых съемках — машину вел опытный каскадер. Втихую рассказывали: накануне у Жени украли деньги — 800 рублей, всё, что у него было, заработная плата актера за несколько месяцев. Чтобы хоть как-то возместить потерю, он упросил второго режиссера разрешить ему сесть в кабину рядом с водителем — за участие в трюке платили наличными и сразу же.
          Первый дубль прошел удачно. На втором случилось непредвиденное.
          Перед ударом о землю, вверх тормашками, натренированный каскадер сжался в комок, сгруппировался — и отделался ушибами.
          А Урбанский в испуге выпрямился... Перелом шейных позвонков. В больнице, куда его доставили, он был жив еще несколько часов, потом — смерть.
          Он погиб тридцати трех лет отроду — возраст Христа.
          Прощались с ним в зрительном зале драматического театра имени Станиславского, который был основным местом его работы.
          Мы привезли венок от «Мосфильма» и дожидались в комнате за сценой своей очереди стоять в почетном карауле.
          Вошла зареванная до синевы актриса Майя Менглет, крикнула:
          — Что вы с ним сделали?..
          Нам нечего было ответить.
          А в родильном доме, на последних днях, лежала жена Урбанского Дзирда Ритенберг, завоевавшая свою славу исполнением главной роли в фильме «Мальва». Ей сказали о случившемся. Она вынесла это с мужеством прибалтийской женщины, молча. Организм, уже собравший все силы для воспроизводства новой жизни, не допустил шока.

    * * *

          "В его «Дневниках» есть такая запись:
          «...Каждую ночь у меня обрывается и стремительно летит куда-то сердце. С криком, вздрогом я просыпаюсь и ловлю его на самом последнем краю. Но когда-нибудь я опоздаю на малую долю секунды, и это непременно случится, это не может не случиться».
          Дневниковая запись имеет дату: 24 июля 1958 года. То есть, он угадал свой конец тридцати восьми лет отроду, будучи еще сравнительно молодым человеком, за тридцать шесть лет до смерти.

    * * *

          "Но я хочу, чтобы читатель затвердил в памяти наиболее хлесткие тезисы статьи, опубликованной в газете «Завтра»: «...богатый материал для психиатра и психоаналитика... никакого писателя Нагибина не существует... не «Тьма в конце туннеля», а прямее и проще: «Записки старого мерзавца»...»

    * * *

          "Пытливый взгляд новичка не может миновать и пестрой ватаги сверстников, таких же писательских отпрысков, как и он сам. И будет справедливым отметить, что их имена еще оставят свой след и в жизни, и в литературе: нежный мальчик Володя Антокольский, который погибнет на фронте, и отец, замечательный поэт Павел Антокольский, посвятит его памяти поэму «Сын»; Юлий Даниэль, будущий диссидент, узник Гулага; Миша Вольф, который впоследствии станет всемирно известен как Маркус Вольф — создатель и глава грозной восточногерманской разведки «Штази», и его брат Конрад Вольф, кинорежиссер, оба сыновья писателя-антифашиста Фридриха Вольфа; Тимур Гайдар, сын Аркадия Гайдара, будущий журналист, контр-адмирал, отец Егора Гайдара, реформатора ельцинской поры...

    * * *

          "Но счастье, увы, было недолгим. Алексей Яковлевич Каплер умер в 1979 году. А в 1991-м Юля Друнина покончила жизнь самоубийством, запершись в гараже, включив мотор автомобиля, оставив прощальное письмо...
          Все эти трагические события произошли при жизни Юрия Нагибина.
          Почему же в «Дафнисе и Хлое» о них нет ни слова?
          Да просто потому, что персонаж, увиденный восхищенными глазами юного героя на коктебельском берегу, был в его романе не Алексеем Каплером, а неким Каплиным, женатым на некой золотоволосой Горностаевой, которая прежде была женою некоего Мессера, чуть ли не Мессершмитта...

    * * *

          "Я стою в этом скверике в зеленом кителе недавнего курсанта спецартшколы, с еще не споротыми петельками для погон на плечах, — стою среди таких же, как я, первокурсников, к именам и фамилиям которых лишь привыкаю: Володя Тендряков в гимнастерке, выгоревшей почти добела, будто именно в ней пришагал он сюда от стен Сталинграда; и еще один сталинградец, артиллерист Юрий Бондарев с тремя медалями «За отвагу»; моряки Григорий Поженян, Михаил Годенко, Семен Шуртаков — Черное море, Балтика, Тихий океан; сержант кремлевской охраны Володя Солоухин, с ним мы встречались и раньше, в литобъединении «Комсомольской правды»; рыжеволосая девочка Лиля Обухова, застигнутая войной на погранзаставе; поэт Эдуард Асадов, глаз которого мы никогда не увидим — они прикрыты поперечной черной повязкой; Женя Винокуров, немногим старше меня, сражавшийся за Вислой сонной...


    Повесть "Товарищ Ганс" (Doc-rar 365 kb) - май 2006, прислал Инклер

          "А я хорошо все это помню. Так уж устроена человеческая память, верней, так уж устроена жизнь, что из тысяч дней, отпущенных тебе на веку, запоминается лишь несколько. И не нужно обижаться ни на жизнь, ни на память. Может быть, самыми лучшими днями и являются те, которые в памяти не остаются. Ведь именно они заполнены будничной работой, составляющей дело твоей жизни. И только в эти дни успеваешь заметить, как сине небо, как благодатен дождь, как свежа зелень и как чист снег. В эти дни отменно вкусен ржаной хлеб, а в библиотеках выдают хорошие книги. В эти дни просыпаешься бодро и засыпаешь мирно.
          Это как дыхание. Человек не помнит двух своих вздохов: первого и последнего. Но и на остальные он как-то не обращает внимания. Разве что порой вздохнет глубже обычного, и вздох этот от полноты чувства, или перехватит дух от неожиданности, или же однажды человек заметит, что наступила одышка. А так он просто живет и дышит. И как же это здорово — дышать!
          Но выпадают и такие дни, которые запоминаются на всю жизнь, запечатлеваются во всех подробностях, час за часом. Они встают над течением будней, как вехи над пашней. И как ты идешь по вспаханному полю — от вехи до вехи,— так и жизнь движется — от памятного до памятного дня.
          Вовсе не обязательно, чтобы этот день был отмечен великой радостью либо тяжкой бедой. Нет, он бывает и без радости и без горя. Но спустя некоторое время ты вдруг поймешь, что с него началась другая, новая полоса жизни."

    Страничка создана 21 декабря 2005.
    Последнее обновление 1 мая 2006.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768