Новинки
 
Ближайшие планы
 
Книжная полка
Русская проза
ГУЛаг и диссиденты
Биографии и ЖЗЛ
Публицистика
Серебряный век
Зарубежная проза
Воспоминания
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное



 

Александр Петрович ШТЕЙН

(1906-1993)

      Служба на военных кораблях, встречи и расставания, жизнь блокадного города, беспримерное мужество его защитников, готовность к самопожертвованию и подвигу — все это лично было пережито писателем, все прошло через его творчество.
      Настоящая фамилия писателя Рубинштейн. В начале 20-х годов XX века начал он службу в Самаркандском батальоне частей особого назначения (ЧОН), став активным борцом за установление Советской власти в Средней Азии. Его литературные данные проявились, когда он начал работать в газете Бухарской группы войск репортером отдела происшествий.
      В 1923 году Штейн едет в Петроград, где начинает учебу в университете. Но жизнь так складывается, что молодой литератор, не окончив учебу, вновь занимается журналистикой, работая в различных изданиях. В 30-е годы, став главным редактором ленинградского театрального журнала «Искусство и жизнь», в соавторстве пишет первые пьесы «Нефть» (1929 г.) и «Утопия» (1930 г.). Пьесы были поставлены, однако успеха не имели, так как представляли собой диалогизированные тематические очерки из газет на злободневные хозяйственные темы.
      Продолжением творчества Штейна стала его самостоятельно написанная пьеса «Талант», а вслед за ней — киносценарий «Балтийцы» (1936 г.) о разгроме контрреволюционного мятежа в Петроградских фортах.
      Великую Отечественную войну Штейн начал на крейсере «Октябрьская революция» в звании старшего политрука, затем служил в должности батальонного комиссара, редактором крейсерской многотиражки «Октябрьский луч». Работал специальным корреспондентом газеты «Красный флот» в Ленинграде и Кронштадте в течение всей блокады. Штейном написаны сценарии кинофильмов «Подводная лодка Т-9» и «Морской батальон», снятые в годы войны. В 1942 году публикуется сборник рассказов «Бастион», для театра написаны пьеса «Черная шаль» и пьеса-шутка «Крестовский остров» (1943 г.).
      Пьесой «Закон чести» в 1948 году Штейн поддержал по сути шумную пропагандистскую компанию против космополитизма, вероятно, не осознавая в то тяжелое время ущербность своей гражданской позиции. Обращение к отечественной истории — пьеса «Флаг адмирала». В ней автором соз-дан живой многоплановый образ выдающегося русского флотоводца Федора Ушакова. Восставая против косности и ортодоксальности военного мышления, он создает свою стратегию победы. Гражданин и патриот, он утверждает место России среди других стран, ее честь и честь российского военно-морского флага.
      Дальнейший опыт написания Штейном пьес на историческом материале оказался неудачен. Это пьесы «Пролог» (1955 г.) и «Между ливнями» (1964 г.). В них был выведен образ Ленина, однако вождь мирового пролетариата выглядел плакатно, лишь произносил цитаты из своих произведений. Автор не сумел справиться с огромным количеством действовавших исторических лиц, со множеством быстро сменявшихся сцен.
      В драме «Персональное дело» (1954 г.) Штейн обращается к проблемам современности. Выведен образ главного героя, инженера Хлебникова, по ложному наговору исключенного из партии, отстраненного от работы. Рельефно выписаны характеры отрицательных персонажей. Тема доверия другому человеку проходит через многие произведения писателя, более всего остро этот вопрос ставится в психологической драме «Гостиница «Астория» (1956 г.). Штейн снова мысленно возвращается в блокадный Ленинград к трагическим событиям осени 1941 года. Стойкость духа защитников города на Неве звучит как жизненный камертон для самого автора. В 1960 году написан киносценарий «Спасенное поколение» об истории подвига женщины, спасшей группу ленинградских детей. Отзвуки минувшей войны слышатся и в пьесе Штейна «Вдовец», написанной к двадцатилетию Победы.
      Море, морская военная служба, дальние походы и, конечно же, люди, преданно и верно служащие морю и Родине, становятся героями повести «Океан» (1960 г.), а так же романтической драмы «Ночью без звезд» (1973 г.), действие которой происходит на Дальнем Севере. В них рассказано о судьбах моряков, об их понимании долга, чести, служения Отечеству, о любимых женщинах, которые связали свою жизнь с военными моряками. Мотив верности звучит в драме «Он и она» (1984 г.).
      Неординарным явлением в творчестве Штейна стала драматическая трилогия «Художник и революция»: пьесы «У времени в плену» (1969 г.), «Поющие пески» (1971 г.), «Версия» (1975 г.). К этому циклу примыкает автобиографическая пьеса «Жил-был Я» (1977 г.). В конце жизни Штейн вновь обращается к истории Российского флота, создает образы подлинных романтиков моря, мужественных и сильных духом людей. Герой пьесы «Черный гардемарин» (1980 г.) — старый адмирал Панаев, человек с суровой воинской биографией, мудрый наставник молодых.
      Как мемуарист Штейн раскрывается в нескольких книгах: «Повесть о том, как возникают сюжеты» (1964 г.), «Второй антракт» (1975 г.), «Небо в алмазах» (1976 г.), «Наедине со зрителем» (1982 г.), «Непридуманное» (1985 г.). Перед читателями — литературные портреты многих известных писателей, режиссеров, актеров; события, эпизоды, вехи жизни и творчества самого автора.
      В течение сорока лет пьесы Штейна не сходили с афиш театров нашей страны, часто ставились за рубежом. В разное время к ним обращались ведущие режиссеры современности.
      (Из проекта "Центр развития Русского языка")


    Книга "Непридуманное..." (Doc-rar 333 kb)

          Аннотация издательства:

          Известный драматург, лауреат Государственных премий СССР Александр Петрович Штейн рассказывает в своей новой книге о деятелях советской литературы и театра, которых хорошо знал.
          Много интересного найдет читатель в литературно-биографических очерках о Б. Лавреневе и Н. Погодине, В. Вишневском и К. Симонове, И. Исакове и Ю. Германе, о других, порою и забытых сегодня писателях, таких, как М. Чумандрин и А. Зонин.
          Но главный герой этой книги — советское время, его героика, важнейшие этапы социалистического строительства, запечатленные в произведениях писателей, рожденных и воспитанных революцией.

          Содержание:

    Первопроходцы

      «Влеченье, род недуга...» (Б.Лавренев)
      Изящность (А.Файко)
      «Непорядок» (Н.Погодин)
      «Азорские острова» (Б.Чирков)
      Строгий юноша (Ю.Олеша)
      Действующий вулкан (Н.Охлопков)
      «Друг мой! Друг мой!..» (А.Фадеев)
      О Всеволоде Вишневском и не только о нем.
      О Софье Касьяновне Вишневецкой и не только о ней.
      Из тысячелетнего театрального далека (В.Вишневский)

    Сквозь жизнь и смерть

      «На той войне незнаменитой...» (М.Чумандрин)
      «Честнейшая идея века»
      «Помните меня, я вас очень любил...» (Иоганн Зельцер)
      «Боец, а не муха» (А.Зонин)
      Чемодан с драгоценностями (Н.Чуковский)
      «Никогда бы не узнал того, что узнал» (Е.Шварц)
      Новелла о черном гардемарине (адм.И.Исаков)
      Второй консультант (Е.Тарле)
      Из века восемнадцатого в век двадцатый (М.Ромм)
      Баловень судьбы (К.Симонов)

    Наброски к портретам

      Как он был молод (А.Афиногенов)
      Удивительное рядом (С.Образцов)
      Встреча в Дубултах (А.Вампилов)
      Артистизм (М.Штраух)
      Спешите делать добро (М.Рощин)
      В драматургию - с войны (А.Салынский)

    Сверстники

      Через всю жизнь (А.Арбузов)
      Это много, когда сделано мало, это мало, когда сделано много (В.Розов)
      Человеку нужно, чтобы у него звонил телефон (Ю.Герман)

    Фрагменты из книги "Непридуманное...":

          "Охлопков — вулкан действующий, он не извергает вату вместо пепла. Он художник, а художник, как известно, имеет право, чтобы его судили по законам, им созданным.
          Хочешь работать с таким? Иди на споры с ним, на ссоры, но дай ему право на его решение. Сел позировать Пикассо — не ищи потом, глядя на свой портрет, знакомых морщинок.
          Кстати, сам Пикассо как-то сказал человеку, которого он рисовал: «Я закончил ваш портрет, а теперь сделайте все, чтобы быть на него похожим»."

    * * *

          "Могло ли тогда Ларисе Рейснер прийти в голову, что этот коренастенький, курносенький, с узкими щелочками глаз, простенький морячок, перепоясанный пулеметными лентами, был сыном петербургского дворянина и петербургской дворянки, что дед его владел имением на Полтавщине, мать знала в совершенстве несколько иностранных языков?..
          Могло ли тогда Всеволоду Вишневскому прийти в го­лову, что «баба-комиссар», поцеловавшая его в лоб, была дочерью петербургского профессора, поэтессой, печа­тавшей свои стихи, эссе, очерки еще в дореволюционных журналах..."

    * * *

          "…Я-то думал: военспец, выпивший, не переводя духа, стакан спирта на «Копчике»,— из потомственной русской флотской дворянской семьи, не иначе. Морская косточка, да еще, судя по манерам, петербуржец.
          А оказался, сын горца из Карабаха, и в неаристократической его родословной — дед по фамилии Тер-Исаакян.
          А сам хозяин кабинета был Ованесом.
          И сын горца Ованес Тер-Исаакян (И.С.Исаков) станет потом цар­ским гардемарином. Правда, черным — но гардемарином.
          И впоследствии — Адмиралом Флота Советского Союза."

    * * *

          "Гардемарин... От всей души жаль — ушло из флотского обихода и по сей день не вернулось старинное, так красиво-романтически звучащее слово!
          Оно — от французского. Гвардеец моря. Если дословно. Введено в 1716 году царем Петром. Так именовали воспитанников старших рот Морской академии, а потом и Морского инженерного училища императора Николая Первого.
          Попасть в гардемарины непросто было, в морские классы дверь открывалась, за малыми исключениями, для элиты, «голубой крови». В девятнадцатом столетии классовое разделение стало еще отчетливей, к нему добавился еще и цвет погон, по ним понимающие люди определяли чистоту «голубой крови» гардемарина. У кого текла в жилах с незапамятных времен — тех в училище, где носили белые погоны. Кто «черная кость» — тем погоны черные, инженерские."

    * * *

          "Эрудиция его (адм. И.С.Исакова) поражала. Могла идти в сравнение разве с нечеловеческой эрудицией Тарле. Но однажды адмиралу случилось обойти и самого академика-феномена — зашел бурный спор: была ли или не была встреча на борту британского флагмана двух великих адмиралов — Ушакова и Нельсона.
          Я настаивал на том, что была; Тарле, не без раздражения, категорически отрицал самую возможность такой встречи, да еще на английском корабле. Однако, глядя сквозь пальцы на границы литераторской фантазии, смирился, правда, не больно нежно, с тем, что драматург столкнул якобы «самовольно» в пьесе этих антиподов, не любивших, но ценивших друг друга.
          Когда я сослался на прочитанную мною, при изучении исторических материалов, книгу, где говорилось, что такая встреча все-таки была, Тарле лишь досадливо отмахнулся.
          Рассказал я Исакову о нашем споре с Тарле. Не говоря ни слова, адмирал проковылял на одной ноге к книжному шкафу, порылся сначала в «Британской энциклопедии», потом достал книгу, изданную в Санкт-Петербурге в девятнадцатом столетии, открыл страницу, где описывалась встреча со всеми подробностями состоявшегося ритуала.
          Книга, чудом оказавшаяся неизвестной самому Тарле, сохранилась всего в двух экземплярах — одна в Ленинграде, в Публичной библиотеке, другая — в библиотеке адмирала Исакова..."

    * * *

          "Здешние места назывались некогда по-другому. Латвийское название переделали на немецкий лад — «Майори» стало «Майоренгофом».
          Не странно ли — именно с Майоренгофом и, более того, как раз вон с той кирхой связаны мои среднеазиатские семейные предания, их драматическая страница?
          Сюда в 1912 году приезжали родители. И вовсе — не на курорт.
          Здесь, в бывшем Майоренгофе, вон в той кирхе, был совершен церковно-свадебный обряд над моим отцом и моей матерью. И здесь принял отец мой христианское, лютеранское вероисповедание."

    Страничка создана 27 августа 2006.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768