Новинки
 
Ближайшие планы
 
Книжная полка
Русская проза
ГУЛаг и диссиденты
Биографии и ЖЗЛ
Публицистика
Серебряный век
Зарубежная проза
Воспоминания
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное




 

Владимир Иванович Вернадский

(1863–1945)

      ВЕРНАДСКИЙ, ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ (1863–1945), русский минералог, кристаллограф, геолог, геохимик, историк и организатор науки, философ, общественный деятель. Отец историка Г.В.Вернадского. Родился в Петербурге 28 февраля (12 марта) 1863. Детство будущего ученого прошло на Украине. Вернадский начал учиться в Харьковской гимназии, однако в 1876 семья вернулась в Петербург, и учение было продолжено в Петербургской гимназии, где в старших классах Вернадский увлекся естествознанием и чтением трудов А.фон Гумбольдта. Поступил на физико-математическое отделение Петербургского университета, где его учителем стал основоположник почвоведения В.В.Докучаев. В 1885 защитил диссертацию на степень кандидата и по предложению Докучаева стал сотрудником минералогического кабинета при университете.
      В 1888 Вернадский был командирован в Европу, стажировался в Мюнхене у кристаллографа П.Грота и в Париже у Л.Ле Шателье в Парижской горной школе и Фердинанда Фуке в Коллеж де Франс. В Париже увлекся древнегреческой философией. В Москве читал лекции и занимался со студентами в качестве приват-доцента Московского университета с 1890 по 1898. Развивал теорию генезиса минералов, к этому же времени относится открытие каолинового ядра, основного радикала, входящего в большую часть алюмосиликатов. В 1891 защитил магистерскую диссертацию (О группе силлиманита и роли глинозема в силикатах). В следующем году вышел его Курс кристаллографии. Значительное место в университетском курсе по минералогии Вернадский отвел истории минералов и химии земной коры, роли кислорода, выделяемого живыми организмами. Много ездил по Центральной и Восточной Европе и России, проводя геологические изыскания. В 1897 защитил докторскую диссертацию по кристаллографии Явления скольжения кристаллического вещества. Был избран профессором Московского университета. В 1897 организовал сессию Международного геологического конгресса в Москве. Занимался количественными оценками распределения элементов в земной коре (опубликованными в выпусках Опытов описательной минералогии), развивал представление о природных изоморфных рядах, открывавшее путь к формулировке законов распределения. В начале века начал исследования по истории науки, уже в то время предчувствуя свою идею 1920-х годов о научной мысли как геологическом факторе. В 1905 был избран помощником ректора Московского университета, в 1906 – адъюнктом Петербургской Академии наук, а в 1908 – экстраординарным академиком. В 1906 был заведующим Минералогическим музеем. Жил попеременно в Петербурге и Москве.
      В декабре 1909 выступил на XII съезде естествоиспытателей и врачей с докладом Парагенезис химических элементов в земной коре, положившим начало науке геохимии, которая, в понимании Вернадского, должна была стать историей «земных атомов». Ученый призывал воспользоваться новым методом исследования истории химических элементов с применением явления радиоактивности, предположил существование генетической связи химических элементов. Продолжил разработку идей о влиянии живого органического мира на историю элементов, входящих в состав земной коры, пришел к выводу о вечности живого вещества как общем проявлении космоса, наподобие энергии и материи.
      Осознав значение радиоактивных веществ как источника энергии и, возможно, средства создания новых химических элементов, Вернадский активно принялся за практическую работу по картированию месторождений радиоактивных минералов и сбору образцов. В 1909 стараниями Вернадского была учреждена Радиевая комиссия. В следующем году в поисках месторождений радиоактивных веществ ученый побывал в Закавказье, Забайкалье, в Фергане, на Урале. В Петербурге была организована первая геохимическая лаборатория, позже при ней было образовано специальное радиологическое отделение во главе с Л.С.Коловрат-Червинским. В декабре 1911 на Менделеевском съезде Вернадский сделал доклад О газовом обмене земной коры, в котором обосновал мысль об «организованности» планеты, об общем планетном механизме.
      12 марта 1912 Вернадский был избран ординарным академиком Петербургской Академии наук, в 1914 стал директором Геологического и Минералогического музея Академии наук в Петербурге. В 1915 выступил в качестве учредителя и председателя Комиссии по изучению естественных производительных сил (КЕПС), созданной для координации развития горнорудной промышленности. Комиссия приступила к изданию Трудов, содержавших большой материал по сырьевым ресурсам России. «Геологически самое существенное отличие, внесенное в химическую работу живого вещества человеком, по сравнению с играющими столь важную роль в геологической истории микроорганизмами, – заметил Вернадский, – заключается в разнообразии химических изменений, вносимых человеком, в том, что он один коснулся в своей работе почти всех химических элементов и, вероятно, в конечном итоге коснется всех элементов». В 1917 Вернадский обдумывал план создания новой научной дисциплины – биогеохимии, специально занимающейся живым веществом как частью или функцией биосферы.
      Вернадский активно участвовал в общественной жизни России конца 19 – начала 20 в., входил в земское и конституционно-демократическое движения. В конце августа – начале сентября 1903 вместе с П.Б.Струве, Н.А.Бердяевым, С.Л.Франком, С.Н.Булгаковым, С.Н.Трубецким, П.И.Новгородцевым, И.И.Петрункевичем, Д.И.Шаховским, С.Ф.Ольденбургом и др. учредил «Союз Освобождения», идеи которого легли в основу образованной год спустя конституционно-демократической партии. Был членом Бюро земских съездов (во главе с Д.Н.Шиповым), одним из участников известного петербургского общеземского съезда 3–9 ноября 1904, активным участником движения за автономию университетов. На первом и втором съездах конституционно-демократической партии, был избран членом ее центрального комитета. В апреле 1906 был приглашен в Государственный совет от академической курии, в которую входили также и преподаватели университетов (вышел из Совета после роспуска Думы в июле 1906, вновь вошел в его состав в 1907). В 1907 вошел в редакцию кадетской газеты «Новь». В декабре 1910 оставил Московский университет в знак протеста против репрессивных мер, принятых властями после похорон Л.Н.Толстого, в которых участвовали студенты. Был исключен из членов Государственного совета. Возобновил деятельность в Совете в 1915. В феврале 1917 Совет был упразднен. Последним его актом стала телеграмма царю в Ставку с предложением отречься от престола, подписанная четырьмя членами Совета, в том числе Вернадским.
      После событий февраля 1917 Вернадский был назначен председателем ученого комитета Министерства земледелия и избран профессором Московского университета. В марте его включили в комиссию по реформе высших учебных заведений при Министерстве просвещения, а в августе он получил назначение на должность товарища министра народного просвещения. После публикации 17 ноября воззвания Временного правительства (к тому времени подпольного), в котором большевики были названы насильниками и под которым стояла подпись ученого, Вернадский вынужден был скрыться и уехал сначала в Москву, а затем в Полтаву. Характерна его запись того времени: «Правы большевики – идет борьба между капитализмом и социализмом. Лучше ли социализм капитализма? Что он может дать народным массам? Социализм неизбежно является врагом свободы, культуры, свободы духа, науки. Русская интеллигенция заражена маразмом социализма».
      В Киеве в 1918 при гетмане П.П.Скоропадском Вернадский занялся организацией Академии наук Украины, был избран ее президентом. Занимался также формированием академической библиотеки, пытаясь в начавшемся хаосе и калейдоскопической смене властей спасти ценные коллекции книг и рукописей. После прихода большевиков в феврале 1919 пытался наладить работу Академии. В июле уехал в Староселье на опытную станцию, вернулся в Киев с приходом Добровольческой армии, встречался с А.И.Деникиным по вопросу о финансовой поддержке академии. Уехал в Ростов, когда к городу подошла Красная Армия, в декабре перебрался в Крым. Был приглашен на должность профессора минералогии Таврического университета в Симферополе, в сентябре 1920 стал его ректором. Собирался эмигрировать в Великобританию, однако остался по настойчивой просьбе преподавателей университета. Встречался с П.Н.Врангелем, просил о содействии университету. Несмотря на скудость средств, пытался наладить минералогические и геохимические исследования. Одна из лекций Вернадского в университете носила характерное для всей будущей деятельности ученого название О роли человека, его сознания и воли для жизни природы.
      В январе 1921 с приходом в Крым большевиков Вернадский был уволен из университета. Благодаря наркому здравоохранения Н.А.Семашко (ученику Вернадского по Московскому университету) уже в феврале вместе с семьей Ольденбурга отдельным вагоном, прицепленным к санитарному поезду, был отправлен в Петроград. (Почти сразу после отъезда Вернадского и других ученых в Москву, а затем в Петроград в Крыму начался красный террор.)
      В Петрограде, в июле 1921, Вернадский был арестован ЧК и чуть не попал в черный список по «делу Таганцева». В скором времени освобожденный (благодаря заступничеству того же Семашко) из заключения, не дожидаясь новых неприятностей вместе с дочерью отправился на биостанцию близ Мурманска. Вернувшись в Петербург осенью, занялся организацией совместно с В.Г.Хлопиным Радиевого института при наркомате просвещения. Весной 1922 прочитал ряд лекций по геохимии, в частности посвященных химическому составу живого вещества (лабораторные опыты по разложению различных видов животных и растений к элементарному химическому составу начали давать интересные результаты, свидетельствовавшие об особых свойствах выделяемых из организмов элементов и избирательном отношении организмов к изотопам). В Доме литераторов сделал доклад, в котором высказал мысль о безначальности космоса и жизни как его составной части. Приняв приглашение Парижского университета, в начале лета 1922 уехал вместе с женой и дочерью через Прагу (где осталась учиться дочь) в Париж. Читал лекции в Сорбонне в конце 1922 – 1924, выпустил на французском языке книгу Геохимия (на русском языке книга вышла в 1927 под названием Очерки геохимии). Работал в лаборатории М.Склодовской-Кюри. Получив грант от фонда Розенталя, подготовил отчет Живое вещество в биосфере и статью Автотрофность человечества. В последней ученый утверждал, что человечество должно овладеть непосредственным синтезом пищи из минеральных источников, минуя посредников (растения), и предсказывал появление автотрофных животных. Вернадский высказывал также мысль о том, что источником энергии для живого вещества может быть не только лучистая энергия Солнца, превращаемая живым веществом в химическую, но и атомная энергия, связанная с рассеянием химических элементов в земном веществе (т.е. атомов, не входящих в соединения, в частности радиоактивных элементов, йода, благородных газов и др.). (В 1937 на XVII Международном геологическом конгрессе высказал предположение, что все химические элементы находятся в состоянии радиоактивного распада, «не обнаруживаемого современными методами».)
      В марте 1926 вернулся в Ленинград по настоянию своего ученика А.Е.Ферсмана и президента Академии наук С.Ф.Ольденбурга, побуждаемый чувством вины за произошедшее и мыслью о своем долге «перекинуть мост между старой русской культурой и пореволюционной». Вернадский был убежден в скором крахе советской власти, как и многие другие пошедшие на компромисс с советской властью ученые, но считал своей обязанностью сохранить то, что еще оставалось от русской науки и культуры после большевистского погрома.
      Опираясь на Ольденбурга, в Петербурге Вернадский выступил с инициативой восстановления Комиссии по истории знаний, вновь стал директором Радиевого института и главой КЕПС. При КЕПСе им был организован Отдел живого вещества, а затем Биогеохимическая лаборатория (БИОГЕЛ) (1928). В конце 1926 вышел в свет труд ученого Биосфера (в следующем году изданный во Франции), где изложены мысли о живом веществе как не только части механизма Земли, но и всего космического устройства. В феврале 1928 в докладе перед Ленинградским обществом естествоиспытателей Эволюция видов и живое вещество высказал мысль о корреляции биогенной миграции атомов в биосфере с процессом эволюции видов. Предположил, что элементарный химический состав организма, в частности концентрация радия, может быть видовым признаком. К этому же времени относятся мысли Вернадского о диссимметрии в строении живого вещества, отличающей его от косной материи.
      С 1927 Вернадский часто выезжал за границу, в Германию, Чехословакию, Францию, Нидерланды и другие страны, читая лекции и работая в научных центрах. В 1928 в Париже встречался с Э.Леруа и П.Тейяром де Шарденом. Начиная с 1930 выезды за границу требовали преодоления все больших препятствий, однако были необходимы, поскольку именно «кочевой» образ жизни помогал выжить. Последний раз Вернадский выехал за границу в 1936. Надежды на крах большевиков постепенно угасали, Академия подверглась чистке и советизации. Шаг за шагом «старая русская культура» замещалась новым варварством.
      Однако Вернадский не пытался уехать за рубеж и продолжал научную работу, которая, согласно его взглядам, одна могла спасти Россию. В 1931 вышла брошюра Вернадского Проблема времени в современной науке. В 1934 Вернадский переехал в Москву в связи с переездом Академии наук из Ленинграда в столицу, в том же году из печати вышел его труд История природных вод. В 1936 Вернадский принял идею Э.Леруа о ноосфере как продолжении, новом состоянии биосферы, новой эпохе, которая должна наступить в истории Земли и всего космоса. «Человечество, взятое в целом, – писал Вернадский в 1944, – становится мощной геологической силой. И перед ним, перед его мыслью и трудом, становится вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего человечества как единого целого. Это новое состояние биосферы, к которому мы, не замечая этого, приближаемся, и есть ноосфера… [Человек] может и должен перестраивать своим трудом и мыслью область своей жизни, перестраивать коренным образом по сравнению с тем, что было раньше».
      В 1940 вышли в свет Биогеохимические очерки (работа Научная мысль как планетное явление была положена в стол и вышла в свет с купюрами только в 1977). В конце 1930-х годов Вернадский возглавлял Комитет по метеоритам и космической пыли, Комиссию по изотопам, участвовал в работе Международного комитета по геологическому времени и др. В июне 1940 инициировал создание Комиссии по урану и тем самым фактически положил начало ядерному проекту в СССР. После начала войны уже в июле 1941 началась эвакуация Академии наук, Вернадский с семьей и своими коллегами-академиками выехал в Казахстан в Боровое Акмолинской области и вернулся в Москву только в конце августа 1943. В 1944 вышло в свет последнее произведение ученого Несколько слов о ноосфере.
       Умер Вернадский в Москве 6 января 1945.
      Начиная с 1920-х годов научная деятельность Вернадского порой встречала непонимание и недоумение среди коллег, в том числе и за рубежом, а его идею живого вещества многие считали не относящейся к науке фантазией. Этому способствовали и трудности, с которыми он встречался при публикации своих трудов в СССР. Сам Вернадский считал, что виной всему философские установки, выработанные европейской культурой, в Индии же, говорил он, его идеи расценили бы как само собой разумеющиеся. В полном объеме работы ученого не публиковались вплоть до 1990-х годов.
      (Из энциклопедии "Кругосвет")

Лев Иванович Гумилевский

(1890-1976)

      Вот уже третий раз в лучах факела - эмблемы основанной Максимом Горьким серии книг «Жизнь замечательных людей» - предстает перед читателем имя Владимира Ивановича Вернадского, одного из величайших ученых двадцатого века, крупнейшего естествоиспытателя и мыслителя, в творческом наследии которого новые поколения открывают все новые и новые грани, которого ныне советская, да и вся мировая наука справедливо считает одним из создателей сегодняшней научной картины мира. Острейшие вопросы, чью значимость человечество по-настоящему глубоко стало сознавать лишь на исходе нашего столетия: проблемы биосферы и ноосферы, экологии, научной этики, ответственности ученых за возможные последствия своих открытий - все это еще на пороге века нашло отражение в трудах молодого тогда русского профессора. И позже, став одним из признанных светил науки, Вернадский продолжал - буквально до последних дней своей долгой жизни - прокладывать пути, следуя которыми человечество сможет уберечь свою дарованную природой обитель, дивную планету, едва ли не единственную во всем мироздании, где вершина живой жизни - Разум достиг масштабов планетарного могущества.
      Имя академика Вернадского ныне вышло далеко за пределы научных статей и монографий. Его идеи, его предвидения и предостережения звучат в публицистических выступлениях писателей и журналистов, общественных и государственных деятелей, озабоченных самым острым из всех насущных вопросов - как уберечь от гибели не только земную цивилизацию, но и самую жизнь на Земле, как миновать ставшую ныне грозной реальностью опасность ее уничтожения, в пламени ли всеистребляющей ядерной войны или в нерасчетливом разбазаривании огромных, но отнюдь не безграничных ресурсов земного шара, еще недавно казавшегося необозримым, а теперь даже из сравнительно недальнего космоса охватываемого единым человеческим взором. И не зря имя Вернадского, его слова об атомной энергии и ее возможной опасности, произнесенные еще в 1922 году, вспомнил, выступая перед участниками международного форума «За безъядерный мир, за выживание человечества», Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев: один из первых в мире исследователей тогда еще загадочных недр атомного ядра явственно ощущал, в какую бездну бедствий может низринуть мир таящаяся в них гигантская сила, став достоянием злой воли или вырвавшись из-под контроля по чьей-то беспечности или неосторожности. Голос Вернадского - при жизни негромкий, немного глуховатый и спокойный - сегодня звучит набатной медью в грозный час выбора между разумом и самоубийственным безумием.
      К сожалению, живого звучания голоса Вернадского, по всей вероятности, не сохранилось. Да и вряд ли произнес хотя бы единое слово у раструба фонографа или в микрофон какой-либо иной звукозаписывающей аппаратуры ученый, не слишком любивший позировать даже перед фотообъективом.
      До удивления мало осталось об академике Вернадском и кинокадров, к тому же лишь случайных. И все же вполне документальный, движущийся и звучащий портрет Вернадского существует. Он сейчас в руках тех, кто держит эту книгу. Ибо как иначе можно охарактеризовать пока что единственное в нашей литературе художественное (а документальность, как известно, художественности не помеха) произведение, воссоздающее живой облик человека, который радовался обычным земным радостям и огорчался столь же неотъемлемым бедам повседневного бытия, который имел свои собственные наклонности и привычки, свою особенную манеру в общении с людьми, свои пристрастия и вкусы. Причем - следует это подчеркнуть особо - ни одна из живых черточек этого на три сотни с лишним страниц развернутого портрета не выдумана: вымысел органически противопоказан жанру, в котором написана книга (жанру научно-художественной документальной биографии). Его утверждению и становлению в нашей литературе во многом содействовал автор книги, представитель старшего поколения советских писателей Лев Иванович Гумилевский.
      В советскую литературу Л. И. Гумилевский пришел уже достаточно зрелым человеком и вполне сложившимся писателем. Он родился в 1890 году неподалеку от Саратова, изучал филологию в Саратовском университете, а печататься начал с 1910 года. Сочувственный взгляд на человека труда, осуждение мира наживы и эксплуатации во многом определило успех первых рассказов молодого писателя, изданных еще в предреволюционные годы. Встав после победы Великого Октября безоговорочно на платформу Советской власти, Лев Иванович в дальнейшем многие свои произведения - рассказы, повести и романы - посвятил проблемам становления новой морали. Критика не была единодушна в их оценке, что, впрочем, представляется вполне понятным, если вспомнить остроту дискуссий того времени. Четырехтомное собрание произведений Л. И. Гумилевского, изданное в 1925 году, как бы подвело итог этому первому периоду его творчества.
      В дальнейшем, чем дальше, тем больше, в поле зрения писателя вошли проблемы, связанные с наукой и техникой преимущественно в преломлении человеческих судеб их творцов. И когда Максим Горький обратился к советским писателям с призывом создать универсальную долговременную библиотеку жизнеописаний выдающихся людей всех времен и народов, существующую и развивающуюся и поныне книжную серию, инициалы которой - ЖЗЛ - стоят на корешке и этой книги, Л. И. Гумилевский оказался в числе тех, кто первым откликнулся на горьковский призыв. Четвертым по счету выпуском серии оказалась книга Л. И. Гумилевского «Рудольф Дизель» - биография немецкого ученого и инженера, чей вклад в историю техники едва ли нужно объяснять. Два года спустя писатель выпустил жизнеописание Густава де Лаваля - шведского изобретателя, потомка эмигрировавших из Франции гугенотов, создавшего первую в мире практически пригодную паровую турбину.
      В дальнейшем, оставив на время научно-художественный жанр, Л. И. Гумилевский много времени и сил отдал созданию научно-популярных книг, в основном рассчитанных на более юного, нежели основная аудитория серии ЖЗЛ, читателя. Его книги о паровых турбинах, железных дорогах, путях развития отечественной авиации многократно переиздавались. На них воспитано не одно поколение подростков, иные из которых - теперь уже убеленные сединами почтенные люди - достигли вершин в мире техники. Переступить же ее порог им помогли книги, принадлежащие перу Льва Ивановича Гумилевского.
      В годы Великой Отечественной войны немолодой уже писатель многое сделал для утверждения в сердцах советских людей патриотического чувства гордости за свою Родину и ее замечательных сынов. Изданные отдельными книжками очерки об «отце русской авиации» Н. Е. Жуковском и великом русском металлурге Д. К. Чернове вошли в серии «Великие русские люди» и «Великие люди русского народа», временно заменившие в суровую годину войны серию «Жизнь замечательных людей»; небольшие по объему и формату, книжки эти стали своего рода оружием - оружием идейной борьбы двух миров, двух политических систем, оружием в бескомпромиссной схватке с врагом, пытавшимся не только сокрушить нашу страну сталью, выкованной в крупповских и иных подобных арсеналах, но и отравить сознание ее бойцов стародавней сказкой об отсталости и неполноценности русского человека. Благородной задаче раскрытия образов великих ученых России Л. И. Гумилевский остался с тех пор верен до конца своих дней.
      В рамках серии ЖЗЛ одна за другой выходили его книги! «Бутлеров» (1951), «Зинин» (1965), «Чаплыгин» (1969). А всего за год до своей кончины, в 1975 году, восьмидесятипятилетний писатель вновь обратился к фигуре Д. К. Чернова и написал книгу о выдающемся металлурге, написал живо и как-то по-юношески ярко. И все же, бесспорно, вершиной творчества Л. И. Гумилевского в жанре документальной научно-художественной биографии можно считать книгу «Вернадский», впервые выпущенную в 1963 году к столетию со дня рождения ученого, переизданную в 1967-м и ныне третий раз выходящую в свет, как раз в то время, когда не за горами уже столетие со дня рождения ее автора - талантливого первопроходца многих до него нехоженых в литературе троп, честного художника и кропотливого труженика-исследователя, искреннего патриота своего Отечества - Льва Ивановича Гумилевского.
      Обратившись к произведению, существующему уже четверть века, редакция отнюдь не закрывала глаза на то, что прошедшие годы заставляют воспринимать в несколько ином освещении те или иные страницы в творческом наследии великого ученого. Оставаясь с точки зрения высказанных им идей современником все новых и новых поколений, Вернадский-человек остается, однако, в своем времени, со всеми его приметами и реалиями. А это значит, что живой, повседневный облик Вернадского отнюдь не закрывается гребнем все выше взметающейся волны изумления зоркостью его провидений. Спору нет - будь сейчас жив Лев Иванович Гумилевский, он, по-видимому, внес бы в свою книгу и некоторые новые оценки, собранные всемирной наукой новые подтверждения правильности концепций Вернадского. Причем все это легло бы, без сомнения, в единое художественное полотно его книги, хотя едва ли затронуло бы ее фактическую биографическую основу - разве что во второстепенных деталях, вновь добытых историками.
      Однако пытаться сделать все это вместо автора книги - единственного, повторим, художественного произведения о Вернадском - было бы одинаково бестактно и по отношению к герою, и по отношению к писателю. Поэтому, переиздавая в соответствии с пожеланиями многочисленных читателей и ходатайством президиума Академии наук СССР книгу Л. И. Гумилевского, редакция внесла лишь сравнительно немногочисленные и не затрагивающие ее сути изменения по сравнению с последним ее прижизненным изданием. Они, в частности, коснулись иллюстративного оформления, дополненного усилиями вдовы писателя - В. В. Носовой-Гумилевской и работников редакции. Считая, однако, необходимым представить во всем блеске и величии фигуру Вернадского в ее сегодняшнем значении, редакция серии ЖЗЛ намерена ознаменовать юбилейный 1988 год - год 125-летия со дня рождения ученого - выпуском посвященного ему целиком историко-биографического альманаха «Прометей», в состав которого войдут и новые биографические материалы, и некоторые малоизвестные и даже вовсе неизвестные публицистические выступления Владимира Ивановича, и что, быть может, важнее всего - статьи, освещающие для широкого читателя сегодняшние трактовки многих сторон его научного наследия.
      (Из книги "Вернадский")

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768