Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
Журнал "Время и мы"
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы

Поиск в нашей Библиотеке и на сервере imwerden.de

Сделать стартовой
Добавить в избранное


 

Артём ВЕСЁЛЫЙ
(имя собств. Николай Иванович Кочкуров)
(1899-1938)

      ВЕСЁЛЫЙ Артём; наст. фам., имя и отчество Кочкуров Николай Иванович [17(29).9.1899, Самара — 8.4.1938, в заключении] — прозаик, очеркист.
      Род. в семье волжского крючника, был первым грамотным в роду. С 14 лет работал — в рыбачьих артелях, продавцом газет, переписчиком, мальчиком на побегушках, ломовым извозчиком, рабочим на заводе. В марте 1917 вступил в большевистскую партию, был агитатором, сотрудничал в большевистских газетах. В то же время началась его лит. деятельность, хотя сам он относил этот факт своей биографии лишь к 1920. В окт. 1917 стал бойцом Красной Гвардии; в июне 1918 участвовал в боях с белочехами; был ранен и, оставаясь в занятой белыми Самаре, только по случайности избежал расстрела. С дек. 1918 по март 1919 работал секретарем уездного комитета большевистской партии в Мелекессе и одновременно редактором местной газеты, затем — газ. «Красный листок» Самарского отд. РОСТА. На страницах этих газет опубл. ряд очерков и рассказов. Летом 1919 ушел добровольцем в Красную Армию, той же осенью был направлен на газетную работу сначала в уездный г. Ефремов, потом в Тулу, где также печатал очерки и рассказы. В 1920-21 сотрудничал в РОСТА, редактировал газету на агитпоезде «Красный казак». В 1922 по комсомольской мобилизации стал матросом Черноморского флота. В Севастополе работал над пов. «Реки огненные». В том же году, демобилизовавшись, поступил в Высший литературно-худож. ин-т им. В. Я. Брюсова, а затем в Моск. ун-т. Вместе с А. Платоновым, А. Жаровым и др. организовал группу «Молодая гвардия», которая объединяла комсомольских писателей и поэтов. В 1923-26 участвовал в лит. группе «Перевал»; в 1929 вступил в РАПП.
      В 1921 в ж. «Красная новь» были опубл. рассказ «В деревне на масленице» и пьеса «Мы», в которой В. воссоздал обобщенный образ этого сложного времени через свободный монтаж драматических сцен, посв. революции и Гражданской войне. Психология, характеры действующих лиц почти не интересовали писателя, для него важна была прежде всего их социальная принадлежность: бедняк, середняк, кулак, рабочий. В этой пьесе прекрасно воспроизведен причудливый язык той поры.
      В 1923 ж. «Молодая гвардия» напечатал пов. В. «Реки огненные». Ее герои — матросы российского флота Ванька Граммофон и Мишка Крокодил — в 1917 воюют за «ривалюцию», «завинчивают» ее по всей стране. «Удаль» нар. души, преступившей все запреты и преграды, вызывала живую симпатию писателя. Рассказы «Дикое сердце» (1925), «Горькая кровь» (1926), пов. «Страна родная» (1926), как и мн. др. публиковавшиеся в периодике произв. В., вошли в ром. «Россия, кровью умытая» (1929 — частично; 1932 — полностью). Роман о вздыбленной революцией, залитой кровью стране, бьющейся в поисках лучшей доли, стал главным произв. В., над которым он работал всю жизнь, дополняя, переделывая, вводя новые сюжетные линии, углубляя и развивая уже существующие.
      В 4-х прижизненных изд. книги в определении жанра неизменно присутствует уточнение — «фрагмент», что говорит не только о сюжетно-композиционной незавершенности, но и о желании автора продолжать работу. Действие романа разворачивается в осн. в Поволжье и на Кубани. В. часто ездил на Кубань, знакомился с архивными документами, беседовал со мн. участниками 1-й мировой и Гражданской войн, зимой 1926 в труднейших условиях повторил путь, проделанный отступавшими красными через астраханские пески. В. стремился уловить и выразить суть происшедшей в России грандиозной ист. ломки, художественно воплотить безудержный взрыв нар. стихии, сокрушившей в считанные месяцы многовековую империю. Рухнула, рассыпалась в прах вся прежняя жизнь. В пылу борьбы за воплощение идеалов свободы, равенства, братства нарушены самые страшные запреты, разнузданы самые низменные инстинкты, полностью обесценилась человеческая жизнь — такой оказалась реальность.
      Мотив неприкаянности, бездомности исподволь начинает звучать, сменяя прежнее любование разливом народной стихии. Тысячи эшелонов, кочующих по просторам России, «насыпаны людьми под завязку, как мешки зерном». Они заменили миллионам разрушенные стены и потухший очаг родного дома. Этот емкий образ — лейтмотив романа — стал символом мн. произв. тех лет. Трагизм ист. перелома В. передавал экспрессионистически: на первое место ставил не психологически подробную разработку индивидуальных человеческих характеров, а выражение авт. впечатления. Столкновение контрастов, изломы резких графических линий заменяют в романе реальное многообразие деталей и красок. Возвышенная романтическая образность, фольклорно-стилизованные авт. зачины соседствуют с нарочито огрубленными натуралистическими описаниями.
      Вслед за А. Блоком, призывавшим «слушать музыку революции», В. важнейшее значение придавал тому, что сам называл музыкальным ладом романа. Произв. строилось по принципу драматической симфонии. Сходство подчеркивали круговая композиция, показ событий глазами той и другой враждебной стороны, лейтмотивы, нарочито ритмизованные описания, прямая звукопись. После каждых трех глав, по мысли писателя, «как продых или пауза музыкальная» должны были следовать 7 этюдов, короткие, в 1-3 страницы законченные рассказы, связанные с осн. текстом романа «своим горячим дыханием, местом действия, темой и временем».
      Эпиграфы, подобно камертону, определили музыкально-эмоциональный строй глав. «В России революция, дрогнула мати сыра земля, замутился белый свет...»; «В России революция, вся Россия на ножах»; «В России революция, вся-то Расеюшка огнем взялась да кровью подплыла» и т. д. «Музыка революции» — это многоголосие, в котором слились просторечие, диалектизмы, бранная лексика, частушечный речитатив, газетные и митинговые клише, канцеляризмы, правильно книжная речь «бывших», предсмертные хрипы и стоны. Судя по сохранившемуся в архиве писателя подробному плану, который относится к 1932, работа над романом была прервана на середине. В плане появились расхожие социально-полит. схемы: усиление организующей и направляющей роли партии, описание деятельности рабочих партийных организаций, агитационно-пропагандистской работы, показ роли комиссаров в воинских частях и т. п. Но этим замыслам не суждено было осуществиться.
      Не завершив своего главного произв., В. начал работать над ист. ром. «Гуляй, Волга» (1932), пьесой «Гуляй, Волга» (Знамя. 1933. № 3, 4) и киносценарием «Завоеватели» (Волжская новь. 1935. № 1). Они посвящены походу казацкой дружины Ермака, завоевавшей Западную Сибирь. В. ярко описал жизнь и быт буйной пестрой вольницы, грабившей купцов, громившей татар. Однако на этом писатель не остановился. Его занимала суть явления. Он показал, что пойдя на службу к купцам-промышленникам Строгановым и овладев Западной Сибирью, Ермак начинает проводить политику «разделяй и властвуй», стравливая «князька с князьком и мурзу с мурзой», безжалостно истребляя непокорных вождей племен. Казакам приходится всё чаще выполнять чисто жандармские функции по усмирению недовольных, и они в конце концов решают призвать в Сибирь царских воевод. Вольница Ермака лишь расширила и укрепила гнет абсолютистского государства. Купленная большой кровью свобода на поверку оказывается фикцией, миражом. Мысль эта заставляет по-новому взглянуть и на ром. «Россия, кровью умытая». Разрушение политико-экономических и морально-этических структур, регулирующих общественную жизнь, разгул стихийности, анархического своеволия приводят в результате к еще большему деспотизму. В этом кроется суть идеи, которая выявляется при сопоставлении двух основных романов писателя.
      Тяготение В. к поэтическому, музыкально-ритмическому стилю проявилось в цикле стих. в прозе «Домыслы», над которым он работал с 1927 вплоть до ареста. По первоначальному замыслу, из составляющих цикл 12 стихотворений 4 должны были дать образы прошлого (былины), 4 — настоящего (нынины) и 4 — будущего (будины). Позднее писатель предполагал расширить рамки цикла до 20 с лишним стих., дав ему новое назв. — «Золотой чекан». Однако замысел остался незавершенным. При жизни писателя в периодике были опубл. всего неск. стих. в прозе: «Тюрьма», под назв. «Ко дню МОПРа» (Моск. мастера. М., 1929), «Жена и женух» (под назв «Сова». Там же), «Сад, ты мой сад» (Новый мир. 1929. № 12). «В клещах беды» (Красная новь. 1934. № 8). Последнее опубл. стих. в прозе «Пушкин» (февр. 1937) стало последним из известных произв. В. Значительная часть его архива, видимо, погибла при аресте.
      В 1937 критич. полемика вокруг творчества В. перерастает в прямые полит. обвинения. 17 мая 1937 в «Комсомольской правде» появляется ст. Р. Шпунта «Клеветническая книга. О романе А. Веселого "Россия, кровью умытая"». 28 окт. 1937 писатель был арестован и 8 апр. 1938 расстрелян. Реабилитирован в 1956.
      Соч.: Избранное произв. М., 1958; Россия, кровью умытая. Гуляй, Волга. М., 1970; Избранное: Ром., рассказы, очерки, стих. в прозе. М., 1990; Россия, кровью умытая / Веселая З.А. «Россия, кровью умытая»: По материалам личного архива писателя. М., 1990.
      Лит.: Артем Веселый [Сб. критических ст.] М., 1931; Чарный М. Артем Веселый. М., 1960; Минско-Орловская О. Артем Веселый // Волга. 1960. № 21; Веселая Г., Попов Ф. Артем Веселый — журналист. (Новые материалы к биографии А. Веселого) // Волга. 1964. №32; Скобелев В. Артем Веселый: Очерк жизни и творчества. Куйбышев, 1974.
      В. Л. Якименко
      (Из биографического словаря "Русские писатели ХХ века")


    Книга "Россия, кровью умытая" — апрель 2010

    Фрагменты из книги:

          "По всему Кавказу с треском разгоралась классовая, национальная и сословная война. Всплыли поросшие травой забвения старые обиды. Рука голодаря тянулась к горлу сытача. По горным тропам и дорогам переливались конные массы. Терек, Осетия, Ингушетия, Чечня, Карачай, Большая и Малая Кабарда были окутаны пороховым дымом, — в дыму сверкал огонь, сверкал клинок, — пожаром лютости были объяты народы тех земель. Уже крутенько ярилась станица, косясь на город и грозя шашкою своему давнишнему недругу, жителю гор.
          Бурно митинговали аулы.
          На вокзалах, базарах, площадях возвращающиеся с фронта всадники Дикой дивизии, держась за кинжалы, вопили:
          — Цар бляд! Цара не нада, земля нада!.. Казах бляд! Казах не нада, война нада!.. Земля наша, вода наша, Кавказ наша!..
          Казаки, как в старину, выгоняли скот на пастбища под сильной охраной, на курганы и на речные броды выставляли сторожевые посты, пойманных же на своей земле горцев резали, а иногда с веревкой на шее гнали до земельной границы, тут запарывали до полусмерти и отпускали с наказом.
          — Вот твоя граница, костогрыз. Помни, ядрена мать, и детям и внукам своим прикажи помнить. На мою землю ногу не ставь — отъем!"

    * * *

          "В избу робко, ровно мышата, вшмыгнули пятилетний сын Мишка и дочь Дунька. Одичавшие, грязные и нечесаные, с руками, в кровь изорванными цыпками, они робко подошли к отцу. Он перецеловал их, вышарил в кармане два куска сахару, вывалянного в махорке, — гостинец. Глаза матери были затоплены счастьем. Подвыпил Карпуха, надел новую рубашку, пошел шурина бить.
          В Ставрополье, под селом Лежанкой, произошло первое крупное столкновение. Белые, потеряв в бою троих убитых и семнадцать раненых, ворвались в село, где и расказнили до шестисот человек. Расправу чинили все желающие. Казаки сводили с мужиками свои счеты. Офицеры мстили за поруганное звание, честь мундира и за анархию, бессильными свидетелями которой они являлись уже целый год. Разгоряченные боем юноши были уверены, что, расстреливая и вешая людей в кожухах и солдатских шинелях, они спасают родину. Одним хотелось испробовать действие новеньких, еще не пристрелянных винтовок; другие на поставленных на колени жертвах практиковались в рубке; побывавшие в донских степях были рады легкости победы — будет что порассказать."

    Страничка создана 17 апреля 2010.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2010.
MSIECP 800x600, 1024x768