Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
Журнал "Время и мы"
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы

Поиск в нашей Библиотеке и на сервере imwerden.de

Сделать стартовой
Добавить в избранное


 

Иван Ульянович БАСАРГИН
(1930-1976)

      Самобытный русский писатель-дальневосточник Иван Басаргин вошел в литературу как бы неожиданно: вошел мощно, со своей таежной темой, со своим видением мира, со своим особым вниманием к истории освоения дальневосточной земли. Но как река, вливающаяся в море-океан, набирает полноту от многочисленных притоков, так подспудно набирался силы его художественный талант, вбирающий многое-многое от своего рода-племени, от впечатлений детства и всей такой непростой жизни.
      Родился Иван Ульянович Басаргин 1 января 1930 года в деревне Нижние Лужки Чугуевского района Приморского края в семье русских переселенцев-пермяков, старообрядческой ветви. Отец, крестьянин-охотник, промышлял зверя, но не забывал и землю. Развернуться крестьянину было не просто, а тем более в те годы, когда над крестьянством производился всеобщий эксперимент — "великий перелом" крестьянского хребта.
      В 1932 году отца арестовали и более двадцати лет семья не знала, где он и что с ним. Отец выжил, но в семью больше не вернулся. В 1938 году Басаргиных — мать и детей — выслали в Сибирь: была и такая "форма наказания" "неблагонадежных" как высылка в столь отдаленные места, даже из Приморья. Начались скитания семьи: жили на Урале, в Казахстане, в Читинской области. И для мальчишки это были не столько годы первичной учебы, желанной школы, сколько годы скитаний, полусиротства, полунищенства. И раннего надрывного труда — к тому же это были годы войны.
      В 1946 "приблизились" к Приморью — поселились в Хабаровском крае, на станции Биракан Облученского района. Работал фрезеровщиком, молотобойцем, слесарем, не забывал дорогу в тайгу, охотничал. Необыкновенно тянуло к знаниям, к культуре, но жизнь, — а это были послевоенные годы, оборачивалась своей отнюдь не солнечной стороной. В 1949 году представилась возможность поступить в Хабаровскую краевую культпросветшколу, собственно, в училище, открывшееся в Биробиджане, которое закончил в 1952 году. Был завклубом на станции Известковая. Семья все время жила мечтой о возвращении в родные таежные места.
      В 1957 году Басаргины возвращаются в Приморье, поселившись в пос. Кавалерово, в своих отчих местах.
      Иван Басаргин работал в местной школе учителем по труду /1957-1968 гг./, шофером в геологической партии треста Приморцветмет, словом, на разных участках: к этому он привык, большие руки его были руками умельца. И уже тогда приобщился к литературному труду, стал работать в районной газете "Авангард" /1968-1969 гг./. И если другие писали обычные газетные материалы, что само по себе хорошо, ведь газета живет информацией, корреспонденцией, статьей, то Басаргин стремился к чему-то большему, так на страницах газеты появились его первые очерки, рассказы. В таких случаях самым ретивым газетчикам кажется, что их коллега не может писать; так бывало и с ним: пишет не то, что надо. А это как раз и было то: газета не должна отворачиваться от живого, колоритного слова, от живой человеческой души. Да и где испытать свои художественные силы, закрепить интерес к творчеству?
      Именно тогда была написана и первая повесть, как подступ к тому, что было задумано в уме: написать художественную историю о своих дедах, пришедших из центральной Руси в Русь дальневосточную.
      В те годы проводились совещания молодых писателей. И вот на такое совещание в Москву местной писательской организацией был рекомендован Иван Басаргин. Ехал он туда не с пустыми руками: были написаны рассказы, была написана уже и первая повесть. И вот именно повесть "Черный дьявол" обратила на себя особое внимание. Тогда многие писали о перевыполнении планов, о соперничестве положительных героев с отрицательными, а тут... повесть о собаке. Еще на первом съезде писателей детский писатель Маршак высмеивал так называемую "собачью литературу", кое-кому больше нравились "детки в клетке", чем, скажем, чеховская Каштанка. Но повесть Ивана Басаргина пришлась многим по душе, в т.ч. писателю-дальневосточнику Николаю Задорнову, и она тогда же, в 1969 году была напечатана в журнале "Молодая гвардия".
      Появились публикации в "Литературной России", "Дальнем Востоке", "Уральском следопыте". И что бывало тоже не так часто, а даже очень не часто: Ивана Басаргина почти по рукописям приняли в Союз писателей России. Сыграло свою роль и заинтересованное отношение к одаренному писателю-дальневосточнику журнала "Молодая гвардия" — редактором журнала был А. Никонов, большая работа только что созданного тогда Союза писателей России — первым председателем стал писатель-маринист Леонид Соболев.
      Исполнилась и мечта о литературной учебе: Ивана Басаргина принимают на Высшие литературные курсы при литинституте им. Горького в Москве /1969-1971 гг./. После завершения литературных курсов он возвращается в Приморье, поселяется во Владивостоке.
      Книги писались трудно, но еще труднее проходили они в печать. Правдивое слово встречало всяческие препоны, от литцензора и редактора до "внутреннего редактора". Но тем не менее — книги выходят. В разных издательствах страны печатаются повести и рассказы "Волчья ночь" /1971/, "Черный Дьявол" /1971/, "Акимыч — таёжный человек" /1972/. Критика в целом встречала повести с одобрением, но это критика местная, а в центральной появилось брюзжание: это, мол, уход от современности, допотопность, "глушняки".
      Центральной в творчестве Басаргина стала тема большой социальной и душевной значимости: земля и человек, люди и звери, право человека называться человеком, человеческое и звериное в нем, тема милосердия, хозяйского отношения к природе, к миру животных... Он по праву мог сказать словами Есенина: "Но зверьё, как братьев наших меньших, никогда не бил по голове".
      Писатель продолжает традиции "очеловечивания" животных, связанные в мировой литературе с именами и книгами Л. Толстого, А. Куприна, Р. Киплинга. Джека Лондона, и, конечно, арсеньевские традиции изображения дальневосточной природы.
      Созревал замысел большого исторического полотна о русских землепроходцах, о судьбах старообрядчества, одна из ветвей которого укоренилась в таежных дебрях Сихотэ-Алиня.
      Басаргин пишет роман "Дикие пчёлы", его набирают в издательстве, книга уже напечатана, писатель уже предвкушает радость — читатель получит скоро его полновесную большую книгу. И вдруг полная неожиданность как гром среди ясного неба: книгу запрещают. Недремлющее око "лита", так тогда называлась цензура, усматривает на ее страницах нечто нежелательное, то есть реальные детали истории, трагедии подавления в тридцатых годах старообрядческого "мятежа". Уже готовую книгу пускают под нож. Сколько же это уносит писательских сил и нервов! Рушится твое создание, созданный тобой дом — и никаких сил нет, чтобы остановить это циничное варварство. Не выиграл Басаргин и судебную тяжбу с издательством: книга была запрещена. Конечно, запрещало ее не издательство... И только в 1989 году роман "Дикие пчёлы", очевидно, уже в новой редакции, вышел в Дальневосточном издательстве. Но писателя уже не было в живых.
      Были не только сердечные огорчения, но и удачи. В 1975 году в столичном издательстве "Советский писатель" вышел роман "В горах Тигровых".
      Своеобразная дилогия: "В горах Тигровых" и "Дикие пчёлы" объединены общностью идеи землепроходчества, судеб героев. Подлинные народные характеры, колоритный, густой язык (и повествователя и персонажей), увлекательная фабула, яркие картины народной истории от раскола до первой мировой войны, проникновенные описания пейзажей, особенно дальневосточных, все это делает эту книгу незаурядным явлением русской исторической прозы 70-х годов.
      Жанр исторического романа продолжает привлекать писателя. Он работает над архивными материалами в Томске, в частности, необходимостью работать в архивах в какой-то степени объяснялся его переезд с семьей в Томск. Хотя были и другие причины, и прежде всего — квартирный вопрос. Писателю нужно рабочее место, и не где-то там, на отшибе, в библиотеке, в читальном зале, а дома нужен рабочий кабинет. Это его мастерская, его кузница, где его молот и наковальня, где он творит свое создание. Обычно в быту многие, особенно начальственно-чиновничьи лица, любившие всегда обосновываться в "дворянских особняках" — и тогда, и сейчас еще больше, — обычно они похихикивают над такими пожеланиями писателей. Но не станем утверждать, что писатель остался "без крыши" — в те годы эти вопросы худо ли, бедно, но решались. А тут в Томске пообещали лучшую квартиру, хорошую, для полновесной работы — и Басаргин решил покинуть Приморье, это было, конечно, не лучшее его решение. А в Томске многое не сложилось — прочитайте об этом в книге Колыхалова В. "Когти дьявола".
      Была намечена повесть "Тревожные люди", тянула к себе трагическая история мятежа старообрядцев в 1930 году и его жестокого подавления. Официальная трактовка событий уже не казалась верной, и подспудно всегда было ощущение невысказанной правды. Басаргин шел к созданию своеобразной трилогии о судьбах русского дальневосточного старообрядчества, о драме народа.
      Он все больше задумывался над проблемами уничтожения дальневосточной тайги, экологии, сохранения чистой воды и чистого неба. Но замыслу не суждено было сбыться в полной мере. В драматическом завихрении жизни — здоровье было не таким могучим, как казалось по его внешнему богатырскому виду, вспомним его пути-дороги с детских лет! — в драматическом завихрении жизни сердце не выдержало. Умер Иван Басаргин 14 ноября 1976 года в Томске, там и похоронен.
      На земле он оставил двух дочерей, продолжение своего басаргинского рода; оставил свои книги: в них жизнь его, любовь его, заветное слово его. Рассказы, повести, романы.
      ...Ах, как нам не хватает Ивана Басаргина, русского писателя-патриота, не хватает в пору, когда над Россией снова неистовствуют дьявольские, бесовские силы разрушения, расщепления нашей души! Как бы тут зазвучал голос Ивана Басаргина?! Да и звучит.
      Библиография Ивана Басаргина на сайте "Примориана".
      С. Ф. КРИВШЕНКО,
      член Союза писателей России, профессор ДВГУ, доктор филологических наук.
      (Из проекта "Примориана")


    Роман "В горах Тигровых" (1975) — январь 2010

    Фрагменты из романа:

          "Страшно, что так быстро идут годы. Но их не удержишь. Всё уходит, всё проходит. Остаются лишь люди и земля. Погиб отец, спасая других. Памятник в чьих-то душах оставил. А надолго ли? Кто вспомнит, что Феодосий Тимофеевич Силов погиб ради счастья людского? Разве что шалый ветер, что пронесется над бухтой, да небо, что смотрит на людей ясными глазами…
          Человек живет один раз. И то его жизнь чаще кособокая. Кто мешает жить во всю ширь? Может быть, ты сам в этом повинен? А может быть, злые люди? Кто бы ни был виноват, а радостей с гулькин нос, а вот болей и печалей — полный короб, воз тяжкий. И везешь ты этот воз, человек, и тянешь ты его до могилы. А жить бы тебе надо с вечной улыбкой, с вечной радостью, потому что жизнь коротка, потому что ты — человек. Жизнь твоя должна быть похожа на солнечный день, на вечное лето…"

    * * *

          "Еще в кои веки была учреждена сибирская ссылка, затем чтобы не держать под боком неугодных людей. Пусть обживают сибирскую глухомань, обихаживают студеную землю, строят города и дороги. А непокорных на Руси не счесть. Прошли столетия – они же построили Сибирский тракт. Построили на костях людских, построили со стоном и хрипом.
          Тракт, тракт – дорога смерти.
          Не молчит тракт, живет тракт.
          Дзинь-трак-трак! Дзинь-трак-трак! – звенят цепи кандальников. Далеко слышен их мелодичный перезвон в морозной тишине. Сжимается сердце от этих звуков, как от печальной песни. Дзинь-трак-трак! Тесен Сибирский тракт. Тесна дорога слез и горя.
          Дзинь-трак-трак! – маячит у обочины четырехконечный крест. Под ним лежит никонианец. Кособочась, на взгорье приютился восьмиконечный крест: там покоится раскольник. Кресты, кресты, кресты, а сколько спит в сырой земле без крестов! Кто по ним справлял панихиду? Да и нужна ли она? Все всуе, все суета сует… Все так или иначе канут в безвестность, породнятся, сольются с землей Сибирской. Тракт. Сколько верст он тянется? Пройдешь – узнаешь. Только ногами можно измерить его истинную длину, ноги за все в ответе, они же все и запомнят."


    Повесть "Чёрный Дьявол" (1971) — январь 2010

    Фрагмент из повести:

          "Густой волчий вой прервал его сон. Дьявол насторожился, звери шли по его следам. Он вскочил на мощные лапы и грозно в ответ завыл.
          Стая ответила воем, но это не испугало Черного Дьявола. Он лишь подобрался, напружинив тело, ощерил вершковые клыки.
          Вой катился на Дьявола. Пес вышел из-под ели и устремился на заснеженную гладь Зеркального озера, стал ждать. Стая шла полукругом. Впереди скакал матерый вожак, мощно хрупая лапами по снегу, он саженей на десять опережал стаю. Черный Дьявол легко и игриво побежал по льду вдоль озера. Хвост на отлет, лапы легко трогали снег.
          Дьявол описал полукруг по озеру, вожак еще больше оторвался от стаи. И тогда пес чуть сбавил бег, потом тем же приемом — как он это делал с собаками — резко притормозил лапами, бросил тело в сторону. И вот когда вожак проскочил мимо, пес прыгнул ему на спину, рванул клычинами за позвоночник, так что волк перевернулся в воздухе. Черный Дьявол поймал поверженного за горло и сильным рывком вырвал его. И снова бросился вперед, но недалеко. Остановился.
          Волки есть волки. Они с голодной жадностью рвали вожака. Не прошло и пяти минут, как от предводителя стаи осталось темнеть на снегу большое пятно крови да клочки грубой шерсти.
          Дьявол медленно двинулся навстречу стае. Шерсть дыбом, зубы в страшном оскале. Один против четырнадцати. Звери тянули в себя воздух, не убегали и не нападали, хвосты покорно опущены вниз. Лишь один из волков сорвался — покрупнее, посильнее других,— бросился на незнакомца. Но стая не пошла за ним. Короткая сшибка — и волк остался лежать. И снова пес великодушно отошел в сторону, дал стае доесть собрата, а затем уверенной походкой пошел на волчицу. Двенадцать волков бросились врассыпную. На месте осталась волчица. Дьявол подошел к ней, она дала себя обнюхать, скаля зубы. Затем пошел к волкам, и волки покорились, пряча хвосты между ног, признали Черного Дьявола своим вожаком."


    Ссылка:

    Рассказ "Владыка уссурийских дебрей" на сайте "Примориана"

    Страничка создана 9 января 2010.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768