Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы

Сделать стартовой
Добавить в избранное


 

Анна Иосифовна БЛИНОВА
(девичья фамилия Гудзенко)
(1926-2007)

      Книга о Коле и Ане автобиографична. И ее основные герои не напрасно названы не полными именами: они были еще очень юными.
      Книга состоит из двух частей: 1. «Через, всю жизнь» и 2. «На всем белом свете ты одна мне нужна, только ты». В первой части я пишу все, что помню о Коле и о том, что с ним связано. Вторая часть — это дневник Коли с 1939 по 1941 год.
      Суть в том, что дневниковые записи Коли в его сокровенной синей тетради были отрывочными и, несмотря на его заявление («синяя тетрадь только для души»), в ней на самом деле перемежались и черновые записи по алгебре, химии, истории, литературе, не имеющие прямого отношения к дневнику. Они были мной изъяты, а записи Коли я дополнила (с точностью, близкой к стенограмме) Колиными высказываниями, нашими с ним беседами, отрывками из его писем, воспоминаниями его родных и знакомых. Соавтором его дневника я могу считаться лишь по композиции, но не по содержанию и не по манере изложения: все это Колино, личное.
      Фотографии... В основном они (семейные) были отданы в мое распоряжение сестрой Коли, Анной Александровной Большуновой. Главную свою фотографию, размером с открытку, подарил мне Коля в июле сорок первого года. Совсем новые снимки сделал фотограф летом девяносто седьмого: это наши с Колей памятные места — переулок, где произошло первое назначенное свидание, ворота моего двора, там мы подолгу прощались июльскими вечерами сорок первого года, другие снимки.
      Я давно собиралась написать эту книгу, но все медлила, откладывала, потому что знала: уйду с головой в прошлые события, а это для меня будет так больно, что, может быть, не сумею завершить повесть.
      Случай приблизил начало работы над книгой.
      О Коле знали многие, и в один прекрасный день, в начале 1996 года, главный редактор журнала «Отчий дом» Лидия Ивановна Ильющенко заказала мне рассказ о Коле. Страх перед этой темой, охвативший меня, сменился решимостью: возраст заставил напомнить, что жизнь идет к концу и надо поторапливаться.
      Рассказ «Через всю жизнь» был опубликован в «Отчем доме» в марте 1996 года. И остановиться я уже не могла: ушедшая во времени, но так никогда и не покинувшая мою душу юность засияла с прежней яркостью. Аня снова беззаветно стремилась к Коле, красивее и добрее которого не было парня на свете, снова видела нежность в его глазах, трепет его настроений, его слезы на вокзале...
      Вспомнилась во всех горестных подробностях и моя поездка в Гойтых (Гойтх) в 1965 году — где в сорок втором воевал Коля, защищая подступы к Туапсе...
      ...Два месяца, день за днем, осенью 1996 года я ездила в Подольск. Там в огромных корпусах размещается ЦАМО — Центральный архив Министерства обороны нашей страны. Я погрузилась в изучение необъятных, потрепанных папок с ветхими страницами — приказами по ЧГВ (Черноморская группа войск, Действующая армия). Я нашла Колино имя — Николая Александровича Большунова, младшего лейтенанта, командира взвода минометчиков, прибывшего 5 июня 1942 года в распоряжение ЧГВ.
      Шок, который я испытала, прочтя эти и другие скупые съедения о Коле, был так велик, что заставил подбежать ко мне сотрудниц ЦАМО: «Что вы, что вы! Не плачьте, ведь жизнь уже все равно прошла!» Да, она прошла, но не всякую боль лечит время. Не всякую и не у всех!
      Второй шок, от которого я снова содрогнулась, наступил, когда я увидела собственноручные Колины расписки в получении котлового довольствия за август и сентябрь. Две расписки, я узнала Колин почерк! Они хранятся здесь более полувека! Сотрудники ЦАМО сделали для меня ксерокопии...
      Здесь я выяснила, что вместе с Колей под Туапсе воевали его товарищи по военному училищу. Они должны о нем помнить! С надеждой, которая все гасла и гасла, я читала сведения о них: погиб, умер от ран, пропал без вести... Неужели никого не осталось в живых?!
      Оказалось, есть такие счастливцы, их двое — Иван Петрович Зубков и Александр Иванович Афанасьев. После всех ранений и контузий, после окончания этой страшной войны, они все же вернулись в родные места — один в Ставрополье, другой — в Татарстан.
      Московские военкоматы посылали, по моим просьбам, запросы. Но ответ был получен только из Ставрополья: Зубков И. П. выбыл в Набережные Челны в 70-е годы, дальнейших сведений нет. Снова запрос, один, другой. Ответа пока нет, и будет ли?
      Не нашла я и школьного друга Коли, Сашу Дубровского. Ни в Московском адресном бюро, ни в картотеках военкомата его не отыскали... Ждали меня и другие свидетельские потери.
      В начале 60-х годов пионерскую дружину нашей с Колей 328-й московской школы назвали Колиным именем. Меня пригласили на открытие, и я увидела десятки блестящих детских глаз и услышала вопрос: «Вы Колина мама, да?» Не Колиной, но мамой кого-нибудь из таких ребят я тогда по возрасту могла быть, а Коля мог быть их отцом... Мог бы...
      Школа №328 давно перестала существовать, а с ней и дружина Колиного имени, а ведь там хранились многие его письма и фотографии. Они пропали. Потеря невосполнима, но есть у меня и утешение: все его письма, всё, что с ним связано, я помню наизусть. К тому же, кое — какие Колины письма сохранились и у его сестры, и у меня.
      Я счастлива, что дожила до дня, когда смогла рассказать об этом прекрасном юноше, чистом и честном человеке, одном из светлых представителей ушедшей эпохи. Погибли лучшие из лучших. Во всяком случае, многие из них... Прежде я думала иначе: погибали на войне разные люди, но когда уходили лучшие, это было всегда заметнее.
      Теперь знаю: да, погибли все-таки лучшие, потому что они не прятались от войны, они сражались на фронте. В фильме «Летят журавли», обошедшем все экраны мира, это наглядно показано — как ушел на войну Борис Бороздин, и как достал себе бронь его брат...
      Не забывайте о юношах, похожих на Колю Большунова, ценою своей жизни защитивших наше будущее. Вспоминайте иногда и о совсем юных девушках времен Великой Отечественной — ведь они потеряли смысл жизни с гибелью тех, кого любили, кого так ни разу не успели даже поцеловать.
      Коля хотел, чтобы помнили о нем. Он упорно спрашивал меня: «Ты будешь обо мне плакать, если меня убьют на этой войне? Будешь?» Может быть, после выхода из печати повести о Коле и Ане о нем заплачут и другие, не одна я...
      Наступила иная эпоха. По многим своим особенностям ее нельзя принять безоговорочно. Но почти каждый обнаружит в ней что-то необходимое для себя. Для меня это — возможность написать и опубликовать повесть о Коле и Ане.
      Эпоха нынешняя еще возьмет свое. Еще будут наши потомки гордиться Россией. А я, хоть и не увижу новых, может быть, и замечательных времен, все же могу теперь сказать: Коля! Я свой долг выполнила.
      Анна Блинова (Гудзенко)
      (От автора)


    Воспоминания "Я тебя никогда не забуду..." — издание любезно предоставил Игорь Рейф (г. Франкфурт-на-Майне)

          Аннотация издательства:
          Предлагаемая книга адресована самому широкому кругу читателей: от подростков, только вступающих в жизнь и ищущих ответы на извечные вопросы смысла жизни, до уважаемых ветеранов, переживших грозные годы военного лихолетья. Ибо эта документальная повесть о любви, которая жива и будет жить вечно!

    * * *

          Предисловие:
          Всякое свидетельство о трудностях и страшных временах нашей жизни, особенно, когда это касается отдельных людей и человеческих чувств — не столько художественная литература, сколько документальный снимок, более или менее четкий, того, какими были люди в этом времени. Это, в конце концов, частица большой общей истории.
          Есть великие свидетельства, есть маленькие находки, но все они лежат в одном музее.
          Сколько раз этот простой и страшный сюжет был в рассказах и на экране. Но литература как вымысел — это все-таки сказка. Конечно, важно, что за этими придуманными героями в «Журавлях». Другое — когда за этим стоит живая судьба.
          Именно по этим причинам, мне кажется, грустная и светлая повесть Анны Гудзенко (Блиновой) — это частичка чего-то важного в общей копилке настоящего.

          Алексей Баталов
          Народный артист СССР

    Фрагменты из книги:

          "Он хотел было угостить меня газировкой с сиропом: «Будешь пить, Аня?» Но я отказалась, даже рукой сделала поспешный отрицательный жест: «Нет, нет!» Сейчас, в преддверии двухтысячного года, мало кто уже остался из тех, кто понял бы девочку из сорок первого. Но я — то тогда и представить себе не могла, как это Коля будет платить деньги за мой стакан газировки: неудобно!

    * * *

          "Помню и один из неприятных дней, связанных с Университетом. О нем можно было бы и не упоминать, но это тоже было какой-то приметой времени...
          На историческом факультете проходило открытое партсобрание, на котором принимали в кандидаты в партию Юрия Полякова, интеллигентного молодого человека с аскетическим лицом, студента, кажется, третьего курса. Его хвалили: отличник, ведет общественную работу. Но уже с начала собрания, на котором очутилась я совсем случайно, коротая перерыв между лекциями, мной овладела неприязнь к Юрию Полякову. В течение получаса, пока он излагал биографии, свою и родительские, я никак не могла понять — почему? Но вдруг кто-то задал ему вопрос, после которого в огромной аудитории воцарилась тишина. И я поняла...
          — А почему вы, молодой и здоровый, не на фронте, не на защите Отечества? Видите — здесь сидят лишь девушки, пожилые педагоги да один инвалид!
          Поляков ответил, что воспользовался бронью, которая освобождает студентов старших курсов от армии. В кандидаты его приняли — воспользоваться бронью — не преступление и даже не проступок. Но я помню, как во время войны, да и много лет спустя, народ презирал «бронированных»."

    * * *

          "Да, Аня мне рассказала, что в своей нескладной квартире (не была она в нашем «общежитии»!) их семья находится вот уже лет семь. А когда ее отца перевели в Москву директором авиационного завода, то обещали буквально через неделю поселить в трехкомнатной квартире, тут же отремонтировать — и поселить. И сколько Анина мама не напоминала отцу: где же, мол, обещанная квартира? — он ей сурово отвечал: «Маруся, многие люди живут в подвалах! Ничего с нами не сделается! Можешь ты это понять или нет?» Вот какой у Ани отец — справедливый и принципиальный."

    * * *

          "Ах, Аня! Да она создана, чтобы стать чистым командиром в семье. Стратег и тактик! Наверное, о таких замечательных людях, как моя Аня, говорится в старинной поговорке: «Покажи, солдат, кто твоя жена, и я скажу, будешь ли ты генералом»."


    Ссылки:

    Эдуард Поляновский: "Принц и недотрога" в "Родной газете" № 28(114), 29 июля 2005 г. — начало
    Эдуард Поляновский: "Принц и недотрога" в "Родной газете" № 29(115), 5 августа 2005 г. — окончание

    Страничка создана 30 августа 2008.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768