Новинки
 
Ближайшие планы
 
Книжная полка
Русская проза
ГУЛаг и диссиденты
Биографии и ЖЗЛ
Публицистика
Серебряный век
Зарубежная проза
Воспоминания
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное



 

Михаил Рувимович ХЕЙФЕЦ

(род. 1934)

      Хейфец Михаил Рувимович (1934), родился в Ленинграде, образование высшее (Педагогический институт им. А. Герцена, литературный факультет), с 1955 по 1966 г. учитель литературы и истории в старших классах (последнее место работы — 503 средняя школа г. Ленинграда). С 1966 года — профессиональный литератор, член группы профессиональных литераторов при ЛО ССП (основная тема публикаций — народничество и народовольчество). Публикации в издательствах "Советский писатель" (сборник "Пути в незнаемое") и "Молодая гвардия" (книга "Секретарь тайной полиции"), в журналах "Знание-сила", "Вопросы литературы", "Звезда", "Нева", "Костер" и пр.
      В 1974 г. арестован и осужден на 6 лет (лагеря и ссылка) за написание предисловия ("Иосиф Бродский и наше поколение") к самиздатскому собранию сочинений Иосифа Бродского (так называемому "марамзинскому собранию"). В годы заключения написал, переправил за "проволоку" и выпустил в Париже (отдельным изданием и в периодике) три книги публицистики, документальной прозы и интервью ("Место и время", "Русское поле", "Путешествие из Дубровлага в Ермак"). После освобождения в 1980 г. выехал в Израиль. С 1982 по 1990 г. научный сотрудник Центра по изучению и документации восточно-европейского еврейства при Иерусалимском университете. Параллельно написал и выпустил в свет семь книг ("Глядя из Иерусалима", "Цареубийство в 1918 г.", "Воспоминаний грустный свиток" и др.). С 1990 по 1998 г. — сотрудник (колумнист и обозреватель по вопросам бизнеса и культуры) израильской газеты "Вести".
      В 2000 году вышло его трехтомное "Избранное" в Харькове (издательство "Фолио") и новое исследование — "Суд над Иисусом, Еврейские версии и гипотезы", издано в Москве (издательство "Даат-Знание"). В 2003 г. там же вышла новая научно-популярная книга о философе и теоретике истории Ханне Арендт — "Ханна Арендт судит XX век". Сдана в печать вторая книга о философии Ханны Арендт — "Условия, на которых человеку дана жизнь на Земле".
      (Со странички Михаила Лезинского)


          Творения писателя на сайте "Центра имени Андрея Сахарова":

    Авторская страничка Михаила Хейфеца
    Том 1. "Место и время"
    Том 2. "Путешествие из Дубровлага в Ермак"
    Том 3. "Украинские силуэты"; "Военнопленный секретарь"


    Очерк "Он не мог поступить иначе?" в журнале "Нева" 2004 (начало и окончание)
    Статья "Удивительная драма врача Тимашук" на сайте "Народ мой"
    Статья "Суд над Хейфецем" на сайте "Мемориал"
    Статья "Неизвестный Сталин"
    Статья "О постмодернизме, о русских людях, русском еврействе – и всё вместе!"
    Статья "Еще одна попытка понять Россию умом..."
    Статья "Три еврея и КГБ в довеске"


    Книга "Воспоминаний грустный свиток" (Doc-rar 3369 kb) — прислал Давид Титиевский

          Фрагменты из книги:

          Возьмите простое и естественное чувство — стремление человека к славе... Сегодня оно выглядит нормальным, изначальным свойством любой здоровой натуры. А вот, оказывается, в эпоху после Римской империи жажда славы стала нормой в Европе лишь через тысячу лет — в век Возрождения (прочитайте у классика, Я. Буркхардта — "Культура Италии в эпоху Возрождения")... Или — только после Великой чумы (XIV век) в Европе возникло понятие святости брака. А до того распутство и супружеские измены считались признанным, нормальным обычаем в христианско-церковной семейной жизни (Я. Бессмертный, "Жизнь и смерть в средние века"). Или — по утверждениям того же Буркхардта или Эриха Фромма ("Бегство от свободы") — лишь в эпоху Ренессанса у европейцев возникло понимание красоты природы, а раньше такого чувства на континенте вообще не существовало.
          И стремление к богатству (особенно после толкований недалеких последователей Маркса) сегодня считают чуть ли не натуральным мотивом любой деятельности человека. Между тем оно присуще некоторым культурам, а для других характерно равнодушие, даже отвращение к богатству... А уж стремление обогатиться ради увеличения капитала, столь естественное в сегодняшней Европе, считалось в иудео-христианской цивилизации одним из семи смертных грехов — не более, но ведь и не менее. Или вот — страсть к труду, так естественно смотрящаяся в рамках нынешней европейской цивилизации. Она возникла в XVI веке, а до того свободный европеец почитал труд проклятием, уделом подневольного раба.

    * * *

          Как утверждают многие историки, до поколения, в сущности, всего наших дедов (или прадедов — в зависимости от возраста) в науке понятия "еврейская нация" вообще не было. И когда некто К. Сталин в теоретической брошюре "Марксизм и национальный вопрос" (1912 г.) написал, что еврейской нации не существует, автор изложил не антисемитскую, а законную и распространенную в науке его времени точку зрения. Более того, многие евреи были с ним по-своему согласны. Причем верующие евреи. Конечно, авторитеты еврейской общины для себя формулировали это правило совсем по-иному: "Израиль вне своей веры — не народ". Что означало: каждый принявший веру Израилеву становился евреем, а каждый ушедший из нее переставал им быть. По вероотступнику полагалось держать траур, "сидеть шиву", как по покойнику. Интересами еврейства считались исключительно интересы веры, толкуемые раввинами. То, что полезно для иудаизма, составляло весь интерес "народа Израилева", а что для веры сочтено вредным или хотя бы безразличным, не считалось и вообще делом еврейским! Повторяю, евреи не только не смотрелись тогда глазами других, они сами считали "ам исраэль" ("народ Израиля"), прежде всего, религиозной общиной — как не считают себя, скажем, нацией, но общиной верующих караимы в сегодняшнем Израиле, мормоны в США, старообрядцы в России.
          Но в XIX веке работали историки (особенно важной оказалась деятельность германского историка Г. Греца), написавшие многотомные "Истории еврейского народа". Эти историки научно доказали миру и самим евреям, что еврейство — нация в современном смысле этого слова, а не просто группа верующих. Эпохальное было открытие! Сегодня-то оно нам кажется само собой разумеющимся, вечно существующим фактом...

    * * *

          "Сколь бы успокоительным, упрощенным и неполным ни был Нюрнбергский процесс... — писал исследователь (А. Нилов-Кравцов),— этот процесс дал примитивный, но достаточный для большинства оставшихся после бойни в живых ответ на вопрос: кто виноват? Никакого, даже самого примитивного ответа на этот кровоточащий вопрос после Первой мировой войны не было... Но если нельзя назвать виновных в столь катастрофической для людского сознания бойне, значит, виновно мироустройство. Чудовищность жертвоприношений, их беспричинность и безрезультатность прожигали души европейцев. И никому не дано было уклониться от вопроса: как Он это допустил? Ими же, особенностями войны, был предрешен и ответ: если Он допустил такое и нет на Земле виновных, значит, он не Всемогущ и не Всеблаг — или же Его нет".

    * * *

          ...У политзэка в камере Внутренней тюрьмы, осознавшего, что впереди гибель (если не расстрел, так, наверное, вычет из жизни десятилетий), неизбежно возникает соблазн: рассказать будущим поколениям "о времени и о себе". Не врагам, что сидят по другую сторону стола, но кому-то иному. Мне, если хотите... Тому, кто когда-то придет, раскроет секретное дело "Хранить вечно", и на ломких от старости страницах прочтет о жизни поколения то, что не дано никому знать, кроме смертника. Это общее чувство зэков МГБ, я не ошибаюсь! Но "бесплатных обедов не бывает" — не всякий документ энкаведешники соглашались поместить в дело... Привилегию требовалось заработать. Приходилось вести игру — иначе, господа, в следизоляторах не получается! Узник должен был изобразить, что якобы в чем-то пошел навстречу, якобы согласен дать "показания без утайки" — и он помог, действительно, помог энкаведешникам в их рутинной, текущей, нужной им тогда работе. Он помог обнаружить материал ПРОТИВ СЕБЯ! После его показаний о старых делах им, например, легче было его "оформлять", проще расстрелять: при любом пересмотре дел, даже при пересмотре карательной политики (они, конечно, предполагали и такой расклад, люди были опытные) следователи выглядели бы перед ревизорами добросовестными советскими работниками. Обвиняемый собственноручно написал: "Я не только участвовал в антисоветской работе сионистского подполья, но руководил этой работой, являясь членом ЦК Союза сионистско-социалистической молодежи... В этот период сложились основы моей антисоветской идеологии, направленной своим острием против коммунизма, против диктатуры пролетариата, против коммунистической партии и советской власти".

    * * *

          Мы в Ташаузе, географической точке в низовьях Аму-Дарьи, но не на ее берегу, а в стороне — в этом весь цимес. Ближайшая ж.-д. станция от нас в шестистах верстах — это Чарджуй, всемирно славный своими дынями. Средства сообщения внешнего мира с нами — легкомоторные лодки с Аму-Дарьи по каналу к нам, зимой — арбы и аэропланы. Город делится на две резко отделенные половины: европейскую и азиатскую. Европейцы — русские, евреи, армяне и лица неизвестного происхождения, приехавшие заработать. Азиаты — туркмены, узбеки, киргизы, казахи и каракалпаки. Быт 99% азиатов — это сифилис, грязь физическая и большая простота душевная. Быт европейцев — венерические болезни калибром помельче, грязь семейная и всякая, погоня за большим рублем. Ташауз внешне очень походит на мелкий колониальный форпост. Новое есть, есть и очень хорошее новое, но оно совсем слабо. Как и все кругом, сочетание положительного и отрицательного порой поразительное.


    Книга "Суд над Иисусом: Еврейские версии и гипотезы" (Doc-rar 130 kb) — прислал автор

          Из предисловия:

          Иисуса Христа не было. Никогда не было.
          А что было? Мифология, фольклорный образ, сочинявшийся «евангелистами» (тоже вроде бы мифическими фигурами). По шаблонам древних бродячих сюжетов об умирающих и воскресающих идолах (Осирис, Адонис и пр.)
    Моих современников по этой вот схеме выучили в школах, ВУЗах и аспирантурах.
    Попытка любопытствующего отрока из ленинградской десятилетки сконструировать гипотезу, мол, какие-то эпизоды евангельского сюжета могли происходить и в реальной истории, подстрекнула учительницу истории на партийный отпор провокатору. Я будто бросил под ее урок идеологическую бомбу! Я-то честно не понимал, почему предположение об историчности образа Иисуса так пагубно для идеологии, в которую по-юношески вполне тогда верил... Вольные домыслы вроде не должны были повредить Вечному и Всепобеждающему Учению, а — вот поди ж… Я был представлен классу почти троцкистом! Но из-за чего "библейская критика" (а я уже успел узнать, что сочиняли ее не классики диалектического и исторического материализмов, а напротив, поносимые в наших книжках их оппоненты, субъективные идеалисты типа Бруно Бауэра или иудушки-ревизионисты, политические проститутки, вроде Карла Каутского — много лишнего мы тогда знали, как вижу сегодня задним числом!), так вот, почему эту "библейскую критику" нам положено воспринимать как Писание, вплавленное в единый священный слиток с нетленными томами Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина?..


    Повесть "Страсти по Меншикову: Хроника любви и власти" (Doc-rar 167 kb) — прислал автор

          Из предисловия:

          Повесть была написано свыше четверти века назад — в 1972 году.
          Уже два с лишним года я вел странную, непонятную для меня писательскую жизнь. Заключал договоры, сдавал заказчикам написанные рукописи — сценарий, пьесу, эссе, очерки... Почти все принималось начальством,, почти все оплачивалось и — далее лежало без движения. Я ничего не понимал в этой идиотской ситуации и шутил, что советская власть, наверно, — самая гуманная в мире: целиком содержит мое семейство за счет рабочих и крестьян, не требуя взамен от автора никакой отдачи... Причину постоянного авторского «невезения» я со скрипом «усек» года через два после создания этих вот «Страстей», когда утром 1 апреля (sic — !) 1974 года жена разбудила репликой: «Мишка, к тебе пришли» — и стоявший у изголовья кровати высокий мужчина сунул в мое заспанное лицо удостоверение: «Мы к вам из КГБ, Михаил Рувимович»...
          Начался новый, оригинальный, интересный этап писательской жизни (за 6 лет зоны и ссылки я написал, переправил на волю и напечатал — естественно, уже в городе Париже — три «лагерных» книги... Но это будет другая история).
          А тогда, в 1972 году, т.е. задолго до ареста, сбитый с толку странной литературной судьбой (я ведь точно знал, что изготовляю интересные для тогдашних читателей сочинения — слава Богу, успел себя попробовать в книжном, в журнальном деле, в кино), я предполагал, что причина «невезухи», наверно, в «непроходимости» тематики моих сочинений (я увлекался историей народничества и народовольчества). Думал, что, наверно, личная «фонтанирующая» неприязнь к советскому режиму невольно сказывается в том, что пишется о XIX веке, пробивается в форме так называемых «аллюзий», т.е. намеков — и, конечно, советская власть получила законное право меня к читателю не пускать! В конце концов, не обязана «Софья Власьевна» снабжать население страны сочинениями идеологического оппонента... Честно говоря, я-то как раз стремился избегать «аллюзий» — по писательским соображениям: полагал, что намек на современные реалии в исторических сочинениях сделает прозу дешевой, плоской и антисоветско-пропагандистской. Но все равно подумал, что намеки получаются сами собой, спонтанно, натурально — потому-то власть и не пропускает автора к читателю. И решил сменить тему, уйти в историю куда-нибудь поглубже — скажем, в XVIII век. Так родился замысел повести...


    Книга "Цареубийство в 1918 году: Версия преступления и фальсифицированного следствия" (Doc-rar 286 kb) — прислал автор

          На днях Генеральная Прокуратура РФ отказалась признать Николая II жертвой политических репрессий, имея на этот счет убедительные основания. Историк и публицист Михаил Хейфец глубоко и всесторонне изучавший этот вопрос поделился своими соображениями. Он представил для размещения на страницах библиотеки Александра Белоусенко второе дополненное и исправленное издание книги «Цареубийство в 1918 году». Это издание существует только в электроннй версии, поэтому нет нумерации страниц, что может затруднить работу с ней. Интересен в книге анализ исторических предпосылок, приведших к 1-й Мировой войне, революции, цареубийству...

          Фрагменты из книги "Цареубийство в 1918 году":

          Я заметил, что когда судьи прошлого века пытались серьезно разобраться в ситуации политического преступления, это нередко предотвращало будущие правонарушения подсудимых. Верховный уголовный суд, например, с исключительным беспристрастием разобрался в деле террористической группы "Ад", и хотя вынес несколько тяжелых приговоров (один, Каракозову, смертный), ни один из подсудимых более никогда не занимался революционными делами. На процессе "нечаевцев" тоже были тяжелые приговоры (ведь заговор закончился убийством) — но ни один из участников кружка не состоял потом в подпольных организациях. Еще пример: Веру Засулич присяжные, возмущенные безнаказанными должностными преступлениями жертвы террористического акта, взяли и оправдали. Ошибку присяжных вспоминают сегодня часто, но почти никогда о том, что оправданная ими подсудимая стала противницей революционного террора, сначала в народническом движении, потом в социал-демократии.

    * * *

          В лос-анджелесской газете «Панорама» я, например, прочёл удивительный материал рижской журналистки Светланы Ильичёвой: она отыскала в родном городе в 1964 году того комиссара «Родионова», что этапировал из Тобольска в Екатеринбург царевича и его сестер. Под сим псевдонимом скрывался будущий профессор Рижского университета Ян Мартынович Свикке, член латвийской социал демократии с 1904 года. По собственному признанию, он возглавлял знаменитых «латышей» из отряда екатеринбургских палачей. Никаких подробностей, однако, журналистке Свикке не рассказал, только кивнул на чемодан — «Там особые документы» и вынул оттуда записку: «Пётр, выдай. Член Реввоенсовета И. Сталин» — это, как он заявил, оказалось распоряжение выдать сумму на расходы его «отряду особого назначения». Так что Сталин все-таки имел какое-то, хотя явно косвенное отношение к делу.

    * * *

          "Царевич — сын Распутина"? Но старец появился при дворе, когда Алексею было уже два года. "Распутин живет с царицей", а уж самые сдержанные признавали, что все-таки не с царицей, но с ее любимой подругой, фрейлиной Анной Танеевой-Вырубовой, — это уж точно. Когда Вырубова оказалась после революции в Петропавловской крепости и узнала наконец про это от следователя, она потребовала экспертизы, которая с несомненностью установила, что Вырубова — девственна. Нелепо в такой ситуации обсуждать вопрос об отношениях Александры Федоровны с ним, просто процитируем для информации читателя того же поэта, Кублановского: "Брак Николая и Александры был христианским — в прямом и точном смысле этого понятия... Они были женаты без году четверть века, их взаимное чувство ни на йоту не ослабело со временем, это была, очевидно, самая счастливая супружеская пара на русском престоле за всю историю".
          Единственная правда во всем ворохе клевет заключалась в том, что Распутин — но не вместе, а вопреки императрице — был противником войны, считая эту бойню губительной для страны и престола. Он действительно был сторонником заключения мира с Германией. Но — преступление ли это?


    Сборник материалов и публикаций "История политического преступления" (Doc-rar 545 kb) — прислал автор

          Аннотация издательства:
          После выдворения поэта Иосифа Бродского из СССР группа его друзей собрала и выпустила в свет в «самиздате» собрание сочинений поэта (машинописное) в пяти томах. В 1974 г. это первое в России и мире полное издание Бродского сделалось темой «дела №15» Ленинградского управления КГБ. Издатель, прозаик Владимир Марамзин, был арестован, после многомесячного следствия признал себя «виновным» (правда, в написании собственных романов и рассказов) и, получив условный срок, вскоре эмигрировал на Запад. Больше пострадал другой писатель, Михаил Хейфец, автор предисловия к этому же собранию сочинений Бродского: суд приговорил его к шести годам заключения и ссылки.
          Позднее за границей и в России были опубликованы документы и свидетельства по «делу №15» (а в Санкт-Петербурге на киностудии «Леннаучфильм» сделали о нем фильм - «История с предисловием»).
          В нашем сборнике эти материалы впервые собраны все вместе: статья М. Хейфеца о Бродском (первая статья о Бродском в России!), внутренняя рецензия на нее литературоведа проф. Е. Эткинда, самиздатская стенограмма процесса М. Хейфеца, воспоминания некоторых участников и свидетелей - В. Марамзина, А. Володина, В. Ханаана, плюс позднейшие комментарии самого М. Хейфеца, выдворенного после отбытия срока наказания в Израиль.

    Содержание:

    ВОСПОМИНАНИЯ О ШЕМЯКИНЫХ СУДАХ

    ОДНОМЕСТНЫЙ ТРАМВАЙ
    (Записки несерьезного человека)

    СОВЕТСКОЕ ПРОШЛОЕ. ПЕРВОЕ СОБРАНИЕ
    К истории 5-томного собрания сочинений Иосифа Бродского,
    выпущенного в ленинградском «самиздате» в 1972-1974 годах

    ИОСИФ БРОДСКИЙ И НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

    РЕЦЕНЗИЯ ПРОФЕССОРА Е. ЭТКИНДА
    на статью «Иосиф Бродский и наше поколение»

    ЛИТЕРАТУРНЫЕ ДЕЛА КГБ
    Дела Суперфина, Эткинда, Хейфеца, Марамзина

    ДЕЛО ХЕЙФЕЦА
    Запись судебного процесса

    КОММЕНТАРИЙ К «ЗАПИСКАМ НЕЗАГОВОРЩИКА»
    Ефима Эткинда

    ИСПОВЕДЬ БЫВШЕГО ПОДСУДИМОГО
    (после прочтения протокола моего процесса)

          Фрагменты из книги "История политического преступления":

          Конечно, начинающему критику сделать профессиональный разбор поэтики Бродского было «не по чину» - я и сам это быстро понял. Но - как отказаться от задания? Подвести Марамзина, сорвать выход пятитомника, спасовать... Нет. Надо было нащупать, в каком же качестве литератор М. Хейфец мог показаться читателю интересным как автор вступления к первому собранию сочинений великого поэта.
          И я решил, что единственно возможный путь - не углубляться в профессиональный анализ стихов, а рассказать читателю, как исторически возник в Питере феномен поэзии Бродского. Почему в блестящем созвездии питерской школы (С. Кулле, Г. Горбовский, А. Городницкий, Е. Рейн, А. Кушнер, Л. Лосев, В. Уфлянд, В. Британишский, Б. Стратановский, В. Лейкин, Т. Галушко - называю первые всплывшие в памяти имена) Иосиф считался бесспорно Номером Первым.

    * * *

          Обвинительное заключение: Дело возбуждено 29 марта 1974 года ...будучи антисоветски настроен, с целью ослабления советской власти ... занимался агитацией и распространением заведомо ложных... получил статью Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?», изготовил копии и хранил... (заседатель, который зачитывает обвинительное заключение, произносит все сверхархинеграмотно, искажает всякий раз фамилию Хейфеца, один раз на замечание отвечает «Очень уж трудная»!; а Амальрика называет в лучшем случае «Эльмарик»)... в 1971г. передавал для ознакомления... изготовил и хранил конспект книги «Смоленск при советской власти», хранил у себя на квартире и в журнале «Костер» (заседатель называет обвиняемого «Фельцман» - «очень уж трудно выговорить» («Фейц»)... (Хец, Хес, Фесман)... «Хроника текущих событий» и «Смоленск...» ... переданы были Воскобойникову... изготовил статью «Иосиф Бродский и наше поколение», в которой - клевета, ознакомил с ней Емельянова и Воскобойникова, отдал Марамзину для изготовления и распространения... давал Левитину, Стругацкому, Филатову... пометки Эткинда в статье... марте 74 года передал Загребе книгу Амальрика.

    * * *

          Конечно, по стандартам тех времен моя статья была несомненно антисоветской - в этом пункте я с органами не спорил, не оспариваю их мнение и сегодня. В конце концов, я не был ребенком и понимал, на что иду («Посадят тебя, Мишка», - первое, что сказала моя жена, прочитав статью о Бродском. «Пусть посадят», - ответил я и точно помню, что вполне сознательно принимал такой вариант судьбы).


    Книга "Ханна Арендт судит ХХ век" (Doc-rar 216 kb) — прислал автор

          В юности ученица великих философов — Хайдеггера, Гуссерля, Ясперса, потом полунищая беженка-еврейка из Германии, Ханна Арендт стала в США одним из корифеев местной, а потом мировой науки. Она — профессор университетов Беркли и Принстона, лауреат премии Национального Института искусств и литературы (высшей награды в США в области гуманитарных наук), лауреат премии Эмерсона-Торо, лауреат премии Соннинга — высшей награды за вклад в Западную цивилизацию. Посвященные ей работы пестрят такими определениями: «ключевой политический мыслитель нашего времени», «центральный политический мыслитель середины XX века», «женщина, высоко уважаемая интеллектуальным истеблишментом»...
          В книге известного израильского литератора и журналиста М. Хейфеца изложены основные идеи фундаментального труда Ханны Арендт «Истоки тоталитаризма». Философ посвятила его оригинальному решению основных проблем антисемитизма, империализма, тоталитарных систем XX века — в Германии и СССР.

    Страничка создана 12 октября 2005.
    Последнее обновление 26 августа 2006.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768