Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное


 

Олег Данилович КАЛУГИН
(Генерал-майор КГБ в отставке)
(Род. в 1934)

      Родился в 1934 году в Ленинграде. Потомственный чекист. Его отец — выходец из крестьян Орловской губернии — с 1930 по 1955 год работал в НКВД-МГБ, где в его функции входила охрана руководящих деятелей Ленинграда. Член КПСС до 1990 года.
      По окончании университета по собственной инициативе пошел на работу в органы госбезопасности. В 1958 году был направлен на стажировку в Колумбийский университет США. По окончании учебы работал в Комитете по радиовещанию, а затем снова был направлен КГБ в Америку. На этот раз сначала в качестве второго, а затем первого секретаря советского посольства в Вашингтоне. Параллельно был сначала заместителем резидента, затем резидентом разведки в Америке. По его словам, в 1968 году в своих донесениях в Москву он говорил о нецелесообразности вторжения в Чехословакию.
      В 1970 году Калугин вернулся в СССР. Через 2 года возглавил управление внешней контрразведки КГБ, в задачи которого входила борьба с иностранным шпионажем против СССР, в частности, с антисоветскими центрами и организациями на Западе: Организацией украинских националистов (ОУН), Народно-Трудовым Союзом (НТС) и другими. В сорок лет ему было присвоено звание генерал-майора.
      В 1980 году был переведен в Ленинград на работу заместителем начальника управления КГБ по Ленинграду и Ленинградской области. Это было понижение в должности, что иногда связывают с побегами сотрудников КГБ на Запад. В 1987 году переведен в резерв КГБ. Тогда Калугин написал Горбачеву письмо с обоснованием необходимости реформы органов КГБ, включая их деполитизацию и департизацию, ликвидацию системы политического сыска, строгую отчетность КГБ перед парламентом и гласное освещение многих аспектов его деятельности. В 1989 году, по достижении пенсионного возраста генерал-майор Калугин был отправлен в отставку. К тому моменту он был кавалером 22 правительственных наград. Некоторое время работал в Ассоциации развития информационных технологий, возглавляемой Евгением Велиховым.
      Летом 1990 года Калугин выступил на конференции Демократической платформы в КПСС с сенсационным заявлением о КГБ, в котором подтвердил хорошо известные, но обычно отрицаемые властями факты о его деятельности. Сразу после этого он начал давать многочисленные интервью советской и зарубежной прессе. 28 июня 1990 года КГБ выступило с заявлением, где высказывания Калугина были названы клеветническими. Затем по представлению КГБ Указом Президента СССР Калугин был лишен государственных наград, а постановлением Совета Мининстров СССР лишен звания генерал-майор и персональной пенсии в 350 рублей в месяц и других льгот. Приказом председателя КГБ был также лишен знака "Почетный сотрудник госбезопасности". Оценив эти решения как незаконные, Калугин безуспешно подавал в суд на Рыжкова и Горбачева. (После попытки государственого переворота в августе 1991 года Горбачев вернул ему утраченное звание.)
      Калугин принимал участие в демократическом движении, выступал на массовых митингах в Москве. В июле 1990 года вышел из КПСС. В октябре 1990 года участвовал в учредительном съезде Движения "Демократическая Россия" (ДР). Также вступил в организацию "Военные за демократию".
      После сложения Иваном Полозковым полномочий народного депутата СССР летом 1990 года Калугин включился в предвыборную борьбу за освободившуюся вакансию и стал народным депутатом СССР от Краснодарского края. Победить на выборах ему во многом помогла группа поддержки, в которую вошли такие популярные политические деятели, как экономист Татьяна Корягина, бывшие следователи Николай Иванов и Тельман Гдлян, лидер союза военнослужащих "Щит" Виталий Уражцев. В ходе предвыборной кампании к борьбе против кандидатуры Калугина был привлечен сотрудник КГБ Олег Туманов, в свое время внедренный в русскую службу радио "Свобода — Свободная Европа", который обвинил экс-генерала в предательстве.
      Мандат народного депутата обеспечивал Калугину депутатский иммунитет, что было немаловажно в период, когда против него была начата кампания преследования вплоть до угрозы привлечения к суду за разглашение государственных секретов. В Краснодарском крае была организована инициативная группа по отзыву его из народных депутатов. Особой активности в качестве народного депутата СССР не проявлял.
      Об августовской попытке государственного переворотав 1991 году Калугин узнал за несколько часов до его начала от своих бывших коллег, созвонился, по его словам, с Александром Яковлевым и затем отправился в "Белый Дом".
      После августовских событий 1991 года и до ликвидации межреспубликанской службы безопасности был советником нового председателя КГБ Вадима Бакатина. Начальник московского КГБ Евгений Савостьянов, создавший при себе общественный совет, заявлял, что включил в него и Калугина. Известно, что Калугин продолжает вызывать резкую неприязнь у значительной части нынешних сотрудников госбезопасности.
      Продолжает выступать с разоблачениями деятельности КГБ. При этом после августа 1991 года стал сообщать ранее действительно неизвестные факты. Так, выступая по советскому телевидению, Калугин заявил, что КГБ СССР многие годы использует всемирно известный еженедельник "Шпигель" как канал для продвижения дезинформации. Также он сообщил, что болгарский писатель-диссидент Георгий Марков был убит в 1978 году в Лондоне по требованию Тодора Живкова. Яд и орудия убийства были предоставлены КГБ, а саму операцию провели болгарские секретные службы.
      В феврале 1992 года Калугин потряс общественность США сообщениями о допросах после 1973 года представителями КГБ американских военнопленных во Вьетнаме. Комитет по выяснению судьбы военнопленных и пропавших без вести приглашал его в США, где он выступил на слушаниях в Сенате по данному вопросу.
      В 2000 году Калугин и американский контрразведчик Дэйв Мэйджер, который работал в ЦРУ 24 года и раскрыл многих советских шпионов, а в последнее время получил известность еще и благодаря тому, что обучал шпионскому мастерству Роберта Ханссена, решили воспользоваться своими знаниями, и разработали автобусный маршрут по шпионским местам Вашингтона. Акция получила широкое освещение в прессе.
      В марте 2001 года Главная военная прокуратура РФ сообщила, что против бывшего генерала КГБ может быть возбуждено дело по факту разглашения государственной тайны. Комментируя для одной из американских газет ситуацию с раскрытием Хансена, Олег Калугин назвал разведчиками Торопова и Третьякова, дипломатов, оставшихся соответственно в Канаде и в США. Прокуратура сочла, что обнародование фамилий этих разведчиков, возможно, есть разглашение государственной тайны.
      20 июня 2001 г. Калугин дал свидетельские показания по делу бывшего полковника армии США Джорджа Трофимоффа на заседании суда штата Флорида. Как сообщается в американской прессе, Калугин сообщил, что в середине 1970 годов он лично встречался с Трофимоффым. По его словам, встреча в австрийском курортном городке продолжалась несколько часов, и в ходе нее обсуждалась работа Трофимоффа в качестве агента советской разведки. Калугин заявил, что в КГБ Трофимоффа считали ценным агентом. В России это заявление было однозначно воспринято как явное предательство. Николай Леонов назвал его "негодяем".
      В настоящее время является одним из директоров Международного Музея Шпионажа в Вашингтоне.
      Хобби — чтение, музыка. Любимый вид спорта — плавание. Женат, имеет двоих дочерей.
      (Из проекта "Агентура")


          Воспоминания "Прощай, Лубянка!" — публикуются с разрешеия автора

          Аннотация издательства:
          История одной жизни в контексте истории всей страны — вот что представяет собой книга Олега Калугина.
          Автор рассказывает о трудной и опасной работе разведчика, о людях, с которыми сводила судьба, о личной жизни и немного о политике.
          Западный читатель, который познакомился с этой книгой раньше, принял ее с большим интересом.

          Фрагменты из книги:

          К мысли о жизни и смерти меня вернули события июня 1950 года, когда разразилась корейская война. Вскоре после начала конфликта я поспорил с отцом моего школьного приятеля. Я считал, что уход нашего представителя из Совета Безопасности позволил беспрепятственно принять решение об использовании против Северной Кореи вооруженных сил под флагом ООН. Отец приятеля, еврей и правоверный коммунист, с пеной у рта доказывал мудрость советской внешней политики. Я позволил себе с горячностью сказать что-то неуважительное. «И тебе жалко этих корейцев и китайцев! Да их там миллионы, сотни миллионов, они все равно победят!» — взорвался оппонент. И в тот момент я впервые подумал, насколько отвратительно построен наш мир.
          Жизнь каждого человека и моя тоже — скоротечна. Что бы мы ни делали, всему есть конец. Сотни миллионов — это же люди, живые существа. У каждого свое лицо, своя жизнь, семья, дети, собственное представление о счастье, естественное стремление к благополучию. Почему они должны умирать? И разве все они не так же, как и я, чувствуют горе, радость, обиду, боль? Все они — корейцы и китайцы, немцы и русские, американцы и вьетнамцы, евреи и арабы, англичане и ирландцы? Нет, война чудовищна, насилие бессмысленно, человеческая жизнь бесценна.
          Еще один случай заставил меня снова задуматься о людских судьбах, о милосердии и прощении. В знойный день возле ленинградского Дома писателей я увидел заросшего щетиной, в лохмотьях, мужчину, жадно пьющего из лужи. Изумленный, я подошел к незнакомцу и спросил, не могу ли быть чем-нибудь полезным. Он поднял голову, и из глаз его брызнули слезы. На ломаном русском он объяснил, что возвращается из плена, пробирается в Германию. Я протянул ему яблоко — все, чем был богат в тот момент, и пожелал поскорее увидеть своих близких.

    * * *

          Два таких «дела» память сохранила на всю жизнь.
          В те годы местные органы НКВД соревновались друг с другом в достижении отличных показателей по ликвидации классового врага. Из столицы «спускали» планы отстрела, провинция засылала наверх встречные планы. Ленинградское управление, крупнейшее в стране, со специально выстроенным помещением для исполнения смертных приговоров, использовалось другими областными НКВД как приемник, куда направлялись смертники.
          В одном из «дел» я обнаружил приговор о расстреле и никаких других документов. Однако, перевернув страницу, увидел на обороте исполненную рукой, мелким почерком, запись: «Личность приговоренного к расстрелу установлена неточно. После задержания на улице и доставки во внутреннюю тюрьму, где он был подвергнут физической обработке, выяснилось, что задержанный гражданин арестован по ошибке. По указанию руководства включен в общий плановый список проходивших по высшей мере».
          Другое «дело» было связано с вредительством. До войны советские внешнеторговые организации закупили в Германии крупную партию породистых свиней. Часть их предназначалась для Ленинградской области. Когда несколько сотен иностранных хрюшек прибыло в один из колхозов, местные власти не позаботились об их своевременной разгрузке и кормежке. В результате имел место массовый падеж свиней. По «делу» прошло около десятка руководителей районного и колхозного масштабов. Их действия были квалифицированы как вредительство, и всех приговорили к расстрелу.

    * * *

          Я добросовестно выполнял роль регистратора, в то время как Зорин и Кобыш выдавали корреспонденции о ходе визита. У меня сохранились в записи многие ремарки Хрущева, не попавшие в официальные отчеты, особенно те, которые он допускал в состоянии гнева или раздражения. На исторической сессии Генеральной Ассамблеи ООН, наблюдая через стекло радиорубки, как Никита Сергеевич стучал сандалией по столу, выражая негодование по поводу выступлений некоторых делегатов, я, хотя и был шокирован, не осуждал его. В новом стиле советского руководства, при всей его непредсказуемости и внешней хамоватости, виделась живая связь с народом, мужицкая прямота и искренность. Разрыв с прошлым, его удушающей атмосферой страха, чинопочитания и коленопреклонения — вот что привлекало в Хрущеве его современников.

    * * *

          Чуть позже в мое поле зрения попала общавшаяся с кубинцами перуанская писательница Катя Сакс, автор нескольких популярных романов на испанском и английском языках. Дочь проживавшего в Лиме банкира, выходца из России, она была далека от политики, и мне пришлось выступать перед ней в качестве русского эмигранта. Под этой личиной она представляла меня своим многочисленным знакомым, жившим с богемным шиком и вращавшимся в самых различных кругах. Кажется, через Катю я вышел на племянника русского писателя Леонида Андреева — Николая. Этот молодой человек, обладавший крупным состоянием, никогда не был в России и мечтал посетить родину своих предков. Я быстро нашел ключ к его сердцу, но по возвращении из московского отпуска узнал из газет, что он погиб в автокатастрофе.

    * * *

          Однажды на обеде, устроенном Крючковым, Маклин, рассуждая в обычной для него свободной манере, пошутил: «Народ, который каждый день читает «Правду», непобедим». Крючков не оценил двусмысленность афоризма бывшего сотрудника МИД Великобритании и не среагировал. В другой раз я принес на квартиру Маклина пакет с книгами, присланными из Дании Любимовым, приложив к ним имевшийся у меня лишний экземпляр книги Томаша Ржезача «Спираль измены Солженицына», изданной в Чехословакии с помощью КГБ. Через день Маклин вернул мне ее с запиской: «За подарок спасибо, но макулатуру мне больше не присылайте. Это меня оскорбляет».

    * * *

          Между прочим, из Италии, по свидетельству римской резидентуры КГБ, с ведома и при участии руководства посольства были вывезены в Советский Союз под предлогом реставрации художественные ценности, в частности картины старых итальянских мастеров, находившиеся в резиденции посла, на так называемой «Вилле Гарибальди». Их заменили искусно сделанными в СССР копиями. Утверждают, что подлинники осели в частных коллекциях любителей живописи из высшего эшелона советской элиты. О случаях такого рода судачили в чекистских кулуарах, но никто не осмеливался дать им официальный ход. Да и как могли некоторые руководители КГБ с чистой совестью кивать на других, когда сами были охочи до чужого добра!

    * * *

          Одной из функций Управления «К» являлось обеспечение внутренней безопасности разведки, ее персонала, помещений и сооружений. По заведенному порядку все сигналы негативного свойства в отношении офицерского и технического персонала подлежали проверке силами отдела безопасности Управления. В этом подразделении имелась небольшая группа офицеров, в обязанности которых входило выявление нелояльных или сомнительных сотрудников. А сигналов поступало немало: в здании ПГУ в Ясенево крали меховые шапки в гардеробе, импортные часы в спорткомплексе, колеса с машин на автостоянке. Многие считали, что орудует кто-то из обслуживающего персонала или шоферов. Когда в бассейне пропали двенадцатые по счету часы, Крючков возмутился: куда смотрит отдел безопасности? Пришлось нанести радиоактивную метку на специально закупленные в Японии часы, чтобы по излучению найти злоумышленника. Им оказался капитан из Управления научно-технической разведки. Его сразу же уволили из КГБ без огласки и передачи дела в суд!

    * * *

          Думаю, что в тяжелом взгляде и необщительности Сахаровского скрывалась одна тайна, о которой у нас предпочитают помалкивать и поныне. Александр Михайлович нес на себе груз ответственности за «мокрые дела» советской разведки. При нем и с его ведома были физически ликвидированы лидер украинских националистов С. Бандера и активист НТС Л. Ребет, совершено покушение на заартачившегося исполнителя «мокрых дел» Н. Хохлова, готовились убийства руководителей антисоветской эмиграции Г. Околовича и В. Поремского, бывших сотрудников НКВД — КГБ А. Орлова, В. Петрова, П. Дерябина, А. Голицына, Ю. Носенко, О. Лялина, рассматривался вопрос о повторном покушении на Н. Хохлова. Сахаровский лично отдал приказ ввести в организм ирландца Шина Берка отравляющее вещество, постепенно разрушающее здоровье, и прежде всего деятельность головного мозга. Это произошло накануне отъезда Берка из Москвы. Сахаровский опасался, что бывший участник операции по вызволению из английской тюрьмы агента КГБ Дж.Блейка, вернувшись на Запад, расскажет подробности пребывания Блейка в Советском Союзе и таким образом поставит его жизнь под угрозу.

    * * *

          Я начал свое выступление под аплодисменты. Затем воцарилась напряженная тишина. Нет смысла воспроизводить эту речь, но напомню ее суть: «Мы не можем всерьез заняться перестройкой нашего общества, если не освободимся от пут организации, которая проникла во все поры нашей жизни, которая вмешивается по воле партии или с ее ведома в любые сферы государственной и политической жизни, в экономику, культуру, науку, религию, спорт. Сегодня, как и 10, и 20 лет назад, рука КГБ или его тень присутствуют повсюду, и когда говорят о новом облике госбезопасности, об идущей там перестройке, то это большая ложь. Речь может идти скорее о косметике, о наведении румян на жухлое лицо старой сталинско-брежневской школы. На деле у нас сохраняются все основные элементы партийно-полицейской диктатуры, где первым помощником и пособником ЦК КПСС является КГБ.» Для того чтобы добиться реальных перемен в стране, необходимо демонтировать этот аппарат обмана и насилия.»»
          Когда я кончил, зал взорвался. К трибуне побежали люди, защелкали фотовспышки. Я долго потом не мог оторваться от десятков советских и иностранных журналистов, дотошно выпытывавших подробности моей биографии, причины, побудившие меня выступить.
          Такой реакции я не ожидал.

    Страничка создана 29 февраля 2008.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768