Библиотека Александра Белоусенко

На главную
 
Книжная полка
 
Русская проза
 
Зарубежная проза
 
ГУЛаг и диссиденты
 
КГБ-ФСБ
 
Публицистика
 
Серебряный век
 
Воспоминания
 
Биографии и ЖЗЛ
 
История
 
Литературоведение
 
Люди искусства
 
Поэзия
 
Сатира и юмор
 
Драматургия
 
Подарочные издания
 
Для детей
 
XIX век
 
Японская лит-ра
 
Архив
 
О нас
 
Обратная связь:
belousenko@yahoo.com
 

Библиотека Im-Werden (Мюнхен)

 

Иван Васильевич ЕРШОВ
(1867-1943)

  Иван Васильевич Ершов (1867-1943) – русский певец (тенор). Дебютировал в 1893 году в Мариинском театре (Фауст). Стажировался два года в Италии. С 1895 по 1929 выступал на сцене Мариинского театра. Ершов – один из лучших исполнителей вагнеровских партий на русской сцене. Его выступления в ролях Тристана (1899, первое исполнение в России) и Зигфрида в одноименной опере (1902) стали крупным событием музыкальной жизни России. Ершов также первый исполнитель партии Зигмунда в "Валькирии" (1900). Среди других партий Собинин в "Жизни за царя", Садко. Певец был также первым исполнителем партий Вакулы в опере"Ночь перед рождеством" Римского-Корсакова (1895) и Гришки Кутерьмы (1907), одной из лучших в его карьере. Исполнил партию Труффальдино в русской премьере оперы Прокофьева "Любовь к трем апельсинам" (1926). Последнее выступление состоялось в 1929 (Мариинский театр, партия Отелло). Неоднократно гастролировал за рубежом (Италия, Германия, "Гранд-Опера"). Приезжал в Байрёйт в качестве гостя по приглашению вдовы Вагнера. В 20-х годах преподавал. Был одним из основателей оперной студии при Ленинградской консерватории.
  Е. Цодоков (Belcanto.Ru)


  "Если Собинов был совершеннейшим из русских лирических теноров, то среди исполнителей героико-драматических теноровых партий такое же место принадлежало Ершову, – пишет Д.Н. Лебедев. – Крупнейший представитель реалистической вокальной школы, Ершов решительно и ярко утверждал ее принципы.
  Горячим, буйным, страстно-увлекательным было творчество Ершова. Каким он был в жизни, таким был и в исполнительстве. Сила убедительности, простота были неотъемлемой частью его артистической натуры".
  Недаром один из современников называл его Шаляпиным среди теноров.
  Иван Васильевич Ершов родился 20 ноября 1867 года. «Детство мое было тяжелым, – вспоминал Ершов. – Я был в семье „лишним ртом". Моя мать работала прислугой в семье обедневших помещиков. Я собирался стать железнодорожным машинистом. Уже сдал экзамены на звание помощника машиниста и неоднократно выезжал на линию, управляя паровозом. Но на меня, юношу, обратил внимание великий Антон Рубинштейн. С тех пор моя жизнь посвящена искусству, музыке».
  Да, как бывает, ему помог случай. Ершов учился в железнодорожном училище в Ельце, часто выступал в любительских концертах. Его незаурядные способности были несомненны. Здесь его услышала профессор Петербургской консерватории Н.Б. Панш. Она рассказала А.Г. Рубинштейну о талантливом юноше. По рекомендации великого пианиста вчерашний машинист стал студентом вокального класса, которым руководил Станислав Иванович Габель. Нелегкими были годы учения: всех доходов-то – 15 рублей в месяц стипендии да бесплатный обед.
  В 1893 году Ершов окончил Петербургскую консерваторию. В том же году состоялся его дебют в партии Фауста.
  «Молодой певец не произвел выгодного впечатления, – пишет А.А. Гозенпуд. – Ему посоветовали отправиться для совершенствования в Италию. После четырех месяцев занятий у педагога Росси он с большим успехом дебютировал в оперном театре Реджио. Новый успех принесло ему исполнение партии Хозе в „Кармен". Слух о зарубежных выступлениях Ершова дошел до Направника и Всеволожского, и артисту предложили новый дебют. Характерно, что это произошло после того, как он завоевал известность за границей. Едва ли 4 месяца занятий с Росси могли существенно обогатить его вокальную культуру. Вернувшись в Россию, Ершов в сезоне 1894/95 года выступал в Харькове. Дебют в Мариинском театре состоялся в апреле 1895 года в партии Фауста».
  Этот спектакль был примечателен еще и тем, что в партии Мефистофеля выступил другой дебютант – молодой бас Федор Шаляпин. В дальнейшем, как известно, Шаляпин пел чуть ли не на всех крупнейших сценах мира, а вся творческая жизнь Ершова была практически ограничена Мариинским (в дальнейшем Кировским) театром.
  Поначалу Ершов пел здесь самые разные теноровые партии, но со временем стало ясно, что настоящее его призвание – роли героического плана. Именно на этом пути раскрылись его выдающиеся способности не просто певца, но певца-актера. Излагая свое артистическое кредо, Ершов писал:
  "Голос певца – голос самого сердца. Слово, мимика, модуляция фигуры человека в костюме эпохи, в костюме народности и классовой его принадлежности; его года, его характер, его отношение к окружающей обстановке и т.д. и т.д. – все это требует от певца-актера соответствующего чувства к соответствующей краске звука его голоса, а то все – бельканто и бельканто и т.д. и т.д. Реализм, правда в искусстве!..
  Сколько может быть в голосе перемен тембров, красок, всяческих вокальных изворотов, а правды, переживаний сердца и духа – нету!"
  Фауст и Ромео никак не отвечали индивидуальности артиста. Настоящий успех принесли Ершову партии Тангейзера и Ореста. Благодаря им раскрылось сценическое дарование молодого певца и проявились сила и выразительность голоса.
  Критик Кондратьев с удовлетворением отмечает выступление Ершова в «Орестее»: «Хорошее впечатление произвел Ершов… партия написана безбожно сильно и высоко, и он с честью вышел из этого испытания». После второго спектакля: «Ершов в сцене фурий произвел сенсацию».
  Другой творческой победой Ершова стало его выступление в опере «Самсон и Далила». О нем Кондратьев записал: «Ершов прекрасно исполнил Самсона». Новый успех завоевал он в партии Собинина, спев обычно пропускавшуюся арию с хором «Братцы, в метель». В ней несколько раз встречаются верхние «до» и «ре-бемоль», доступные немногим тенорам. На этот спектакль явились едва ли не все представители музыкального Петербурга, а Фигнер следил по клавиру, не допустит ли певец каких-нибудь отступлений от оригинала.
  Кондратьев отметил в своем дневнике: «Ария написана в таком необычном высоком регистре, что приводит в ужас даже при чтении ее. Я боялся за Ершова, но он из этого испытания вышел с честью. Особенно тонко он исполнил среднюю часть кантабиле, публика оглушительно вызывала его и требовала повторения, он исполнил требование публики и во второй раз спел спокойнее и еще лучше».
  Совершенно по-новому воссоздал Ершов и образ Финна в «Руслане и Людмиле». Об этом писал Б.В. Асафьев: «Исполнение – это живое творчество, въявь ощутимое, ибо „озвученное слово" в том преломлении, какое получается у Ершова, выступает как звено в непрерывном (в данной звуковой сфере) течении процесса оформления каждого мига, каждого душевного движения. И страшно, и радостно. Страшно потому, что среди множества лиц, причастных опере как искусству, суждено очень-очень немногим постигать всю глубину и мощь выражения, свойственные ей. Радостно же оттого, что, слушая исполнение Ершова, в один миг можно почувствовать то, что не раскрывается ни в каких трактатах и что не передать никаким описанием: красоту биения жизни в проявлении эмоционального напряжения через музыкальное звучание, осмысленное словом».
  Если взглянуть на список оперных партий, исполненных Ершовым, то он, как у всякого большого артиста, отмечен и богатством, и разнообразием. Широчайшая панорама – от Моцарта, Вебера, Бетховена и Беллини до Рахманинова, Рихарда Штрауса и Прокофьева. У него были отличные достижения в операх Глинки и Чайковского, Даргомыжского и Рубинштейна, Верди и Бизе.
  Однако памятник в истории оперного искусства воздвиг русский певец себе двумя вершинами. Одна из них – великолепное исполнение партий в вагнеровских произведениях. Ершов был одинаково убедителен в «Лоэнгрине» и «Тангейзере», «Валькирии» и «Золоте Рейна», «Тристане и Изольде» и «Гибели богов». Здесь певец нашел особенно сложный и благодарный материал для воплощения своих художественных принципов. «Вся сущность вагнеровских произведений наполнена огромностью действия, – подчеркивал певец. – Музыка этого композитора чрезвычайно сценична, но она требует исключительной выдержки артистического нерва на темпе. Все должно быть приподнято – взор, голос, жест. Актер должен уметь играть без слов в тех сценах, где нет пения, а есть лишь непрерывное звучание. Надо соразмерить темп сценического движения с музыкой оркестра. У Вагнера музыка, если говорить фигурально, прикована к актеру-певцу. Разбивать эту привязанность, значит – разбить единство сценического и музыкального ритмов. Но эта же неразрывность не связывает актера и диктует ему ту необходимую величественность, монументальность, широкий, замедленный размах жеста, которые сценически соответствуют духу вагнеровской музыки».
  Козима Вагнер, вдова композитора, писала певцу 15 сентября 1901 года: «Многие друзья нашего искусства и многие артисты, среди которых г-жа Литвин, мне говорили о Вашем исполнении произведений нашего искусства. Я обращаюсь к Вам с вопросом, не поведет ли Вас когда-нибудь Ваш путь через Байрейт и не захотите ли Вы там остановиться, чтобы побеседовать со мной о немецком исполнении этих произведений. Я не верю, чтобы я имела когда-либо возможность путешествия в Россию, вот почему я обращаюсь к Вам с этой просьбой. Надеюсь, что Ваши занятия Вам дозволят отпуск и что этот отпуск не очень удален. Примите выражение моего глубокого уважения».
  Да, за Ершовым закрепилась слава вагнеровского певца. Но не так-то просто было пробивать этот репертуар на сцену.
  "Весь уклад старого Мариинского театра был враждебен Вагнеру, – вспоминал Ершов в 1933 году. – Музыка Вагнера встречала настороженное недоброжелательство. Еще кое-как допускали на сцену «Лоэнгрина» и «Тангейзера», превращая эти романтико-героические оперы в шаблонные спектакли итальянского стиля. Повторялись обывательские толки о том, что Вагнер портит голоса певцов, оглушает зрителя громом оркестра. Точно сговорились с недалеким янки, героем повести Марка Твена, жалующимся на то, что музыка «Лоэнгрина» оглушает. Это «Лоэнгрин»-то!..
  Жило также обидное, даже оскорбительное отношение к русскому певцу: «Куда-де с вашей неподготовленностью да с вашей некультурностью браться за Вагнера! Ничего у вас не выйдет». В дальнейшем жизнь опровергла эти обидные предсказания. Мариинская сцена нашла в среде своих актеров немало прекрасных исполнителей партий вагнеровского репертуара…"
  Другая выдающаяся вершина, покоренная певцом, – партия Гришки Кутерьмы в опере Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». Театр Римского-Корсакова – это и театр Ершова. Садко – один из шедевров певца, что было отмечено еще самим композитором. Он великолепно исполнял Берендея в «Снегурочке», Михаила Тучу в «Псковитянке». Но высшее достижение певца – создание образа Гришки Кутерьмы, роль эту он впервые сыграл в 1907 году.
  Режиссер того памятного спектакля В.П. Шкафер рассказывал: «Артист глубоко почувствовал стихию величайшего страдания и горя людского, потонувшего в пьяном угаре, где ни за грош пропадала жизнь человеческая. Сцена его безумия, отдельные моменты с татарами в лесу, с Февронией – все эти творческие переживания артиста-художника были столь велики, что образ Гришки в исполнении Ершова достоин не только восхищения, но и глубочайшего преклонения перед талантом артиста: так полно, красочно, с огромным мастерством раскрыл он тончайшие эмоции своего героя… Роль Гришки была им отделана до мельчайших подробностей, со скульптурной законченностью – и это в условиях предельного подъема».
  Андрей Николаевич Римский-Корсаков, обращаясь к артисту от имени семьи композитора, писал. "Мне лично, так же как и прочим членам семьи Николая Андреевича, – по уполномочию которых я здесь выступаю, – памятно, как высоко ценил автор «Китежа» Ваше артистическое дарование и, в частности, с каким удовлетворением взирал он на свое детище Гришку Кутерьму в образе Ершова.
  …Ваше толкование роли Кутерьмы настолько глубоко и индивидуально, что за Вами приходится признать решительную независимость на этом художественном посту. Вы вложили в Гришку огромный кусок своей живой, человеческой души, потому я вправе сказать, что как нет и не может быть второго Ивана Васильевича Ершова, так нет и не может быть такого второго Гришки".
  И до 1917 года, и в послереволюционные годы русскому тенору предлагали выгодные контракты за рубежом. Однако он всю жизнь был верен той сцене, где начинался его творческий путь, – Мариинскому театру.
  Поздравляя певца с 25-летием его творческой деятельности, журналист и беллетрист А.В. Амфитеатров писал, в частности, Ивану Васильевичу: «Пожелай Вы трепаться по гастролям, Вы давно были бы миллиардером. Снизойди Вы до столь обычных в нынешней артистической среде рекламных ухищрений, криком о Вас давно бы наполнились оба полушария. Но Вы, строгий и мудрый жрец искусства, прошли мимо всей этой мишуры и шумихи, не бросив даже взгляда в ее сторону. Честно и скромно стоя на избранном Вами „славном посту", Вы являете собой почти что беспримерный, несравненный образец артистической самостоятельности, презрительно отвергшей все посторонние искусству средства успеха и преобладания среди своих товарищей… Вы никогда не злоупотребляли своим влиянием незаменимого артиста для того, чтобы ради „выигрышной роли" эгоистически провести в храм своего искусства недостойное его, низкопробное произведение».
  Настоящий патриот, Иван Васильевич Ершов, покинув сцену, непрестанно думал о будущем нашего музыкального театра, с увлечением воспитывал артистическую молодежь в Оперной студии Ленинградской консерватории, поставил там произведения Моцарта, Россини, Гуно, Даргомыжского, Римского-Корсакова, Чайковского, Рубинштейна. С гордостью и скромностью он подвел итог своего творческого пути в таких словах: «Работая в качестве актера или музыкального педагога, я чувствую себя прежде всего свободным гражданином, который по мере сил своих трудится на благо социалистического общества».
  Умер Иван Васильевич Ершов 21 ноября 1943 года в Ташкенте. Тринадцать лет спустя, 28 декабря 1956 года, останки Ивана Васильевича были перевезены в Ленинград и захоронены в Некрополе Александра Невской Лавры.
  (Из проекта "Бельканто"; на снимке: портрет Ивана Ершова, художник Борис Кустодиев, Русский музей, СПб)


    Воспоминания:
    (тексты прислала внучка Ивана Ершова – Ксения Ершова-Кривошеина)

    "Дневники (мысли) Ивана Ершова"
    М. Янковский. "Иван Ершов и русская опера"

    "Воспоминания":
    Игорь Ершов. "Об отце"
    Елизавета Шведе. "Из минувшего"
    Георгий Верейский. "Встречи"

    Софья Акимова-Ершова. "Двадцать семь лет на одном дыхании"
    Cергей Левик. "Музыкальный нерв"
    Н. Чашников. "...Смотри, слушай, учись"
    Ксения Ершова-Кривошеина. "Познай самого себя"
    Э. Каплан, В. Музалевский, Б. Альмединген. "Учитель – ученик"
    "Летопись жизни и творчества Ивана Ершова"

      Площадь Малого Китежа. Торговые ряды, мужики, бабы, ребята, нищая братия и лучшие люди. Толпа шумит, теснится, кружится. Медведчик играет на дудке, медведь пляшет, народ хохочет. Гусляр поет – народ слушает. И снова шум, и снова смех, и пляс, и толкотня. Город Малый Китеж в ожидании свадебного поезда.
      Слева, из дверей корчмы, выталкивают какого-то пьяного, и этот пьяный сразу вбирает в себя всю несущуюся из оркестра музыку. Господи, как же это? Да кто же это такой? Выпихнули пьяного, он почти упал, вскочил, зашатался, помчался, снова почти упал и снова взлетел, нелепо вскинул руку, ногу, промчался по всей рампе, чуть не свалился в оркестр... Это Ершов, это Гришка Кутерьма! Когда шли общие репетиции в костюмах, думалось мне частенько: «И где это только Иван Васильевич раскопал такое тряпье?» Парик всклокоченный, нечесаный, с остатками соломенной трухи, порты и рубаха обесцвечены от грязи, а портянки с лаптями стоптаны и дырявы. Лицо перемазано, с какими-то кровавыми подтеками, рубаха расстегнута до пупа, рваные рукава завернуты у локтей, в руках ободранный коричневый зипунишко да рваная шапка.
      Кубарем вваливался он на сцену, все шарахались в стороны, как от чудища, и верилось им, что перед ними воочию горький пьяница, пропащий человек, каких на Руси множество великое. Все они слоняются без рода без племени, «горе пьют ковшами полными, запивают воздыханиями».
      Ершов сразу и безраздельно завладевал залом...
      (Фрагмент)

    Ссылки:

    Послушать Ивана Ершова можно на сайте "Классическая музыка"

    Страничка создана 27 апреля 2008.
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2022.
MSIECP 800x600, 1024x768