Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное



 

Наум Моисеевич КОРЖАВИН
(имя собств. Мандель)
(род. 1925)

      КОРЖАВИН, НАУМ МОИСЕЕВИЧ (наст. фамилия Мандель) (р. 1925), русский поэт, драматург. Родился 14 октября 1925 в Киеве. Родители воспитали в нем стремление к терпимости и «одухотворению повседневного» (автобиографическая повесть "В соблазнах кровавой эпохи", 1992-1996). Стихи писал с детства, начав с подражания В.В.Маяковскому, а затем А.С.Пушкину, А.А.Ахматовой, А.А. Блоку, Б.Л.Пастернаку. В 1941-1944 с семьей жил в эвакуации в Челябинской области. В 1945 поступил в Литературный институт им. А.М.Горького. В декабре 1947 был арестован за стихи об И.В.Сталине (16 октября). После 8 месяцев заключения в тюрьме Лубянки был выслан в сибирскую деревню Чумаково Новосибирской обл., затем в Караганду, где окончил горный техникум. В 1954, освобожденный по амнистии, вернулся в Москву, в 1959 окончил институт.
      Публикуется с 1941, с 1955 — в центральной печати. В 1963 выпустил первый и единственный легальный в СССР поэтический сборник "Годы", включающий стихи 1940-1960-х годов, в т.ч. большую подборку стихотворений в альманахе "Тарусские страницы" (1961). Основные их темы — размышления о судьбах современников, о Великой Отечественной войне, об искусстве и выдающихся личностях ("Где вы, где вы...", "Хлеб", "День в Освенциме", "Посвящение Карлу Либкнехту" (ему Коржавин посвятил также опубликованную в 1962 поэму "Рождение века"), "Инерция стиля", "Рафаэлю", "Осень в Караганде" и др.). С 1973 живет в США.
      Поэтическая известность пришла к Коржавину в 1940-е годы, в атмосфере послевоенного поэтического бума, на популярных в те годы студенческих литературных вечерах, на которых Коржавин, похожий, по воспоминаниям современников, на молодого И.Э.Бабеля, в полузабытой красноармейской буденновке, шинели и треснувших очках, вызывал трепет зала своими лаконичными и сильными строками, соединяющими политический накал с лиризмом, философичность с обличением, а антимещанский пафос — с романтическим максимализмом. «Можем строчки нанизывать / Посложнее, попроще. / Но никто нас не вызовет / На Сенатскую площадь... / Мы не будем увенчаны... / И в кибитках, снегами, / Настоящие женщины / Не поедут за нами» (Зависть). Мотив несогласия, бунта, восстания становится постоянным в поэзии Коржавина, которую сам автор позднее оценивал с традиционной в отечественной словесности «некрасовской», гражданственной позиции: «Я не был никогда аскетом / И не мечтал сгореть в огне. / Я просто русским был поэтом / В года, доставшиеся мне. / Я не был сроду слишком смелым / Или орудьем высших сил. / Я просто знал, что делать. Делал. / А было трудно — выносил». Сходное кредо — и в программном для Коржавина стихотворении "Гейне" (1944): «Высшая верность поэта — / Верность себе самому».
      Неустанная работа души не столько по открытию мира, сколько по правильному «прочтению», «восстановлению» его в его истинном качестве прослеживается во многих стихах Коржавина. С наибольшей четкостью, с присущей поэту ясностью мысли и наглядной образностью это сформулировано в стихотворении "Рассудочность": «Мороз был — как жара, и свет — как мгла. / Все очертанья тень заволокла. / Предмет неотличим был от теней, / И стал огромным в полутьме — пигмей. / И должен был твой разум каждый день / Вновь открывать, что значит свет и тень. / Что значит ночь, и день, и топь, и гать... / Простые вещи снова открывать. / Он осязанье мыслью подтверждал. / Он сам с годами вроде чувства стал». Принципиальная опора не на чувство — привычную сферу поэзии, — а разум приобретает у Коржавина характер манифестации — как опора на единственно возможное противостояние лжи и фальши окружающего («Другие наступают времена. / С глаз наконец спадает пелена. / А ты, как за постыдные грехи, / Ругаешь за рассудочность стихи. / Но я не рассуждал. Я шел ко дну. / Смотрел вперед, а видел пелену. / Я ослеплен быть мог от молний-стрел. / Но я глазами разума смотрел. / И повторял, что в небе небо есть / И что земля еще на месте, здесь. / Что тут пучина, ну а там — причал. / Так мне мой разум чувства возвращал. / Нет! Я на этом до сих пор стою. / Пусть мне простят рассудочность мою»).
      В годы «оттепели» Коржавин часто выступал с яркими и свежими по мысли статьями о современной и классической поэзии (о Ф.И.Тютчеве, А.К.Толстом, С.Я.Маршаке). Особый резонанс имела его статья "В защиту банальных истин: О поэтической форме" (1961), в которой Коржавин рассматривал поэтическую форму не как «одежду» произведения, а как особое состояние души его создателя, требующее определенного характера, типа и стиля выражения.
      Среди наиболее значительных произведений Коржавина, никогда не боящегося быть политизированным, «ангажированным», вовлеченным в злобу дня и всегда ищущего свой путь в бурлящем океане многоразличных духовных течений времени, — "Вступление в поэму" (1952), проникнутое острым ощущением сопричастности своей стране и своей эпохе; "На смерть Сталина" (1953), где поэт выступает против тирании слепой веры и лжи; "Церковь на Нерли" (1954), выявляющее тему Бога в творчестве Коржавина, шедшего от наивного атеизма к приятию христианства с его идеей любви к ближнему и «соборности», как тему глубинного патриотического наполнения («И глядишь доступно и строго, / И слегка синеешь в дали... / Видно, предки верили в Бога, / Как в простую правду земли»); "Апокалипсис" (1968), где особенно остро ощущение неразрывной связи поэта со «своей Россией». В этом же ряду — мемуары "В соблазнах кровавой эпохи", поэтические сборники "Времена" (1976), "Сплетения" (1981), "Письмо в Москву" (1991), "Время дано" (1992), поэмы "Утверждение" (1948), посвященная П.Д. Когану, которого поэт воспринимал почти как своего двойника; "Танька" (1957), "Сплетения" (1980), "Поэма причастности" (1981-1982). Судьба поколения в историческом контексте, утверждение внутренней свободы, силы разума и нравственной ответственности художника, апология самоценности каждого индивидуального существования и в целом земного бытия сообщают аналитически-твердой и в то же время мелодично-напевной и естественной в своей классической ясности поэзии Коржавина, принципиально чуждого литературному изыску, «метафоре», которую он называл «бичом 20 века», широкое и оптимистическое, при всей ее суровой трезвости, дыхание. Коржавин также автор пьес: "Однажды в двадцатом", пост. 1967; "Жить хочется (Однажды в двадцать втором)"; публицистических и литературно-публицистических («Гармония против безвременья», 1989) статей.
      (Из энциклопедии "Кругосвет"; на снимке: Наум Коржавин с женой Любой Мандель)


      ОТ АВТОРА
      Моя судьба издавать не сборники, как все поэты, а «Избранное». Единственный мой сборник «Годы» (Москва, «Сов. писатель», 1960) представлял первые двадцать лет моего творчества. Этот — уже тридцать лет. Я никогда не издавал сборники нормально, по мере накопления стихов, — так, чтоб каждый сборник отражал определенный период творчества.
      Книга делится на три раздела, совпадающих с периодами моего внутреннего развития (а отчасти — так складывалась моя жизнь — и с развитием страны).
      Первый раздел включает стихи, написанные до ареста, то есть до конца 1947 года. Это — блуждание в потемках, наощупь, молодое желание жить и верить.
      Второй раздел — по первой строке одного из стихотворений, он называется «В наши трудные времена» — обнимает стихи, написанные с 1948 по 1956 год. Здесь это блуждание в потемках, характерное для первого раздела, уже связано со страданием, а значит, и с нарастанием трезвости.
      Третий раздел — он называется «Приобщение» — связан уже с трезвостью. Трезвость эта относится не только к ощущению политической или исторической реальности, а прежде всего — к трезвому ощущению шкалы человеческих ценностей и извечной трагедии жизни. В тяжелые времена эта трагедия заслоняется другими, менее существенными, но более ощутимыми трагедиями, от которых никуда не деться, но высокая поэзия, как я думаю, — прежде всего ответ на извечную трагичность бытия.
      Разумеется, вся эта классификация весьма условна. Тем более, что заслоняющие гармоническое восприятие факторы (идеологическое и административное давление на сознание и восприятие) не прекратили своего действия и после 1956 года, а прорывался я сквозь них (так я думаю) и задолго до этой даты. К сожалению, полностью игнорировать эти факторы я не мог, это значило бы игнорировать всё, в чем я жил, а постигать вечные ценности, без которых поэзии нет, мы можем только на основе своей временной жизни. В этом я уверен. Вот всё, о чем мне хотелось предупредить читателя.
      Н. Коржавин (сборник "Времена")


    Сборники стихотворений: (ноябрь 2002)

    "В наши трудные времена"
    Другие стихи этого сборника читайте на сайте Стихия

    "Приобщение"

    Поэмы: (ноябрь 2002)

    "Танька"
    "По ком звонит колокол"
    "Конец века"
    "Наивность"
    "Поэма существования"
    "Абрам Пружинер"
    "Поэма греха"
    Поэма, посвящённая Григорию Свирскому
    "Подражание г-ну Беранжеру"
    "Памяти Герцена"


    Очерк "Будни «тридцать седьмого года»" — февраль 2004

    Фрагмент:

          "Передо мной в ксерокопии документ, очень важный для понимания нашей истории. Я его не открыл и не добыл хитроумным способом. Просто нашел в книге, которая доступна всем. Он — один из фрагментов, составляющих приложение к этой книге. Называется она — «МИНА ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ (Политический портрет КГБ)» и выпущена московским издательством РУСАРТ еще в 1992 году. Автор книги и, следовательно, первый публикатор этого документа — известная журналистка Евгения Альбац, написавшая много интересных и важных статей о «ЧК-ГБ». Некоторые из них в расширенном виде вошли в эту книгу. Но сейчас меня интересует только вышеназванная публикация.
          Материал этот важен, а в том, что содержит его вторая часть — достаточно сенсационный. То, что многие подозревали, о чем догадывались, что глубокомысленно выводили из имевшихся у них фактов,— подтверждено теперь официальным документом — приказом — и служебной перепиской. И вот об этом-то материале мне за три года не обмолвился ни словом ни один человек. По-видимому, такие факты уже никого не волнуют — о них даже не говорят. Даже Евгения Альбац почти не комментирует свою публикацию. Видимо, считая, что документ говорит сам за себя. И что не такая уж это новость — то, о чем все, кто об этом думал, давно догадывались.
          Да, если рассматривать этот документ только как еще одну улику против сталинщины — тут и говорить не о чем. Уличать эту напасть и лично товарища Сталина (а в том, что за приказом стоит Сталин, читатель вполне скоро убедится) в безграничном беззаконии и в государственном бандитизме — нелепо и скучно. Впрочем, даже если скучно, всё равно надо: желающие этому не верить не перевелись до сих пор. Но я займусь другим.
          Я попытаюсь прокомментировать этот приказ как документ эпохи. А это — необходимо. Прежде всего потому, что исчезает память. Эпоха, крайним выражением которой был этот приказ (вторая половина 30-х годов XX века), становится, ввиду своей ирреальности, непонятной (гораздо непонятней, чем 30-е годы XIX века) и поэтому как бы не существовавшей. Привычные термины — террор... жестокость... произвол — ставят ее в ряд обычных неприятных эпох. Дескать, прискорбно, но о чем тут говорить... Между тем, говорить тут есть о чем. Ибо эта ни на что не похожая, непредставимая и практически невыносимая эпоха не только существовала, но до сих пор держит нас в тисках своих последствий..."


    Ссылки:

    Страничка Наума Коржавина в Журнальном зале
    Страничка Наума Коржавина на сайте Sem40
    Фрагменты воспоминаний Наума Коржавина "В соблазнах кровавой эпохи" в журнале "Дружба народов" 2000, №12
    Интервью с Наумом Коржавиным в журнале "Чайка"
    Письмо Наума Коржавина Папе Римскому

    Страничка создана 29 ноября 2002.
    Последнее обновление 17 сентября 2007.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768