Библиотека Александра Белоусенко

На главную

 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
История
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Японская лит-ра
Журнал "Время и мы"
 
Архив
 
О нас
 
Обратная связь:
belousenko@yahoo.com
 

Библиотека Im-Werden (Мюнхен)

Олег Греченевский. Публицистика

Отдав искусству жизнь без сдачи... Сайт о Корнее и Лидии Чуковских

Библиотека CEPAHH


 

Михаил Павлович ШИШКИН
(род. 1961)

  Михаил Павлович Шишкин родился в семье моряка-подводника, участника Великой Отечественной войны и учительницы. Дед по отцу был репрессирован и погиб. Мать была парторгом в школе, когда разразился скандал в школе с тогдашним школьником Владимиром Буковским, ей удалось сохранить работу благодаря декретному отпуску. Семья распалась ещё до рождения Михаила, первые годы жизни будущего писателя прошли в подвальной московской коммуналке в Староконюшенном переулке.
  Какое-то время работал дворником, укладывал асфальт. Окончил романо-германский факультет Московского государственного педагогического института (1982). Работал три года в журнале «Ровесник», писал об искусстве, переводил с немецкого. Затем 10 лет школьным учителем в физико-математической школе №444 города Москвы, где преподавал немецкий и английский языки.
  Публикуется с 1993 г. (рассказ «Урок каллиграфии» в журнале «Знамя»). Автор романов «Всех ожидает одна ночь (Записки Ларионова)» (1993, Премия журнала «Знамя» за лучший литературный дебют), «Взятие Измаила» (2000, Букеровская премия), «Венерин волос» (2005, премия «Национальный бестселлер»; 2006, премия «Большая книга»), «Письмовник» (2010), литературно-исторического путеводителя «Русская Швейцария» (1999, премия кантона Цюрих). По-немецки Шишкин написал книгу эссеистики «Монтрё-Миссолунги-Астапово: По следам Байрона и Толстого» (нем. Montreux-Missolunghi-Astapowo, Auf den Spuren von Byron und Tolstoj; 2002); после выхода в 2005 г. перевода этой книги на французский язык она была награждена во Франции премией за лучшую иностранную книгу года (в номинации «Эссе»).
  Проза Шишкина сочетает в себе лучшие черты русской и европейской литературных традиций, беря от Чехова, Бунина, Набокова богатство словаря, музыкальность и пластичность фразы, тонкий психологизм и естественный, недекларативный гражданский пафос, а от западных авторов в лице, прежде всего, Джойса и мастеров «нового романа» — принцип смены стилей и повествовательных инстанций внутри одного произведения, фрагментарность композиции, перенос центра тяжести текста с сообщения на язык. Во многих критических статьях отмечалось стилистическое сходство с Сашей Соколовым, особенно в романе «Венерин волос». В интервью автор называл в качестве источников вдохновения прозу Александра Гольдштейна, а вне литературы — Андрея Тарковского и Альфреда Шнитке.
  Книги содержат довольно много деталей жизни самого писателя, особенно во романах «Взятие Измаила» и «Венерин волос»: детство в Староконюшенном, отец моряк-подводник, брак с швейцаркой, у которой погиб первый муж, рождение сына в Швейцарии от Франчески, работа переводчиком для претендентов на статус беженцев и др. В книгах встречаются множество аллюзий к любимым писателям Шишкина или даже невыделенные цитаты, например, во «Взятии Измаила» фигурирует ничем не обозначенная цитата из Владимира Набокова.
  Михаил Шишкин пишет примерно одну книгу в пять лет, причём период ожидания вдохновения бывает, по его собственным словам, довольно мучительным. Такой четырёхлетний период ожидания был после выхода «Венериного волоса», после чего возникла идея «Письмовника», написанного всего за год. Книги Шишкина переводились или переводятся в настоящий момент на четырнадцать языков.
  Михаил Шишкин состоит в третьем браке, первые два брака продолжались по семь лет. Первая жена — Ирина из России, вторая — Франческа Штёклин из Швейцарии, славистка по профессии, ей посвящён роман «Взятие Измаила». С рождения сына Константина в 1995 году писатель проживает в Швейцарии, в Цюрихе. Помимо литературного труда занимался переводами, давал уроки. В осеннем семестре 2009 года преподавал в университете Вашингтона и Ли (Вирджиния, США). В 2011 году Михаил Шишкин женился на Евгении Фролковой, 4 августа 2013 года у них родился сын Илья. Михаил имеет по сыну от каждого брака.
  Хобби Михаила Шишкина — снукер (разновидность бильярда).
  (Из проекта "LiveLib.ru")


    Сборник "Урок каллиграфии: роман, рассказы" (2007) (pdf 4,7 mb) — OCR: А. Белоусенко

      В книгу Михаила Шишкина, лауреата двух престижных премий — Букеровской и «Национальный бестселлер» — вошли роман «Записки Ларионова» и рассказы. Читатель найдёт в этом сборнике любимую мысль автора: история — будь то война с Наполеоном и восстание декабристов, или вторжение в Чехословакию в 1968 году и диссидентское движение — не только фон человеческой жизни, но её суть, ибо частная жизнь и исторические события, прошлое и настоящее — неразделимы.
      (Аннотация издательства)

    Содержание:

    Записки Ларионова (роман)

    Первая тетрадь ... 7
    Вторая тетрадь ... 148
    Третья тетрадь ... 266

    Рассказы

    Урок каллиграфии ... 287
    Слепой музыкант ... 310
    Спасённый язык ... 345

      "Никогда ещё я не испытывал большего унижения. Что может быть отвратительней этого безысходного двуличия, этого оскорбительного бессилия: радоваться малейшему успеху восставших и присоединяться к общему возмущению вслух! Никогда ещё я так не презирал себя за то, что я — русский, за то, что отечество моё — отечество палачей, за то, что язык мой — язык завоевателей.
      Я стыдился быть русским.
      Я ненавидел и проклинал эту волчью, безмозглую страну до помешательства, до боли в челюстях.
      На службе я еле сдерживался, чтобы не сорваться и не наговорить в пылу лишнего.
      Но всё же подчас ненависть захлёстывала меня. Когда Нольде в очередной раз притащился ко мне со своей лоханью александровского чая и принялся, громко прихлёбывая, говорить, что все войска стягиваются к польским границам и что эскадрон его Серёжи теперь тоже где-нибудь в Литве, я неожиданно для самого себя прервал его и стал кричать в лицо старику, что он смешон, что все кругом знают о его сыне.
      — О какой Литве вы говорите. Боже мой! Да ваш же сын на каторге за растраты! Вы, седой, старый человек, зачем, скажите, зачем вы ломаете эту комедию? Вы — посмешище, понимаете или нет?"
      (Фрагмент)

    * * *

      "Ничто не может так сблизить чужих, далеких людей, как ненависть. Мы ненавидели с ним одно и то же до ярости, до бешенства: узаконенное рабство и холопство от души, дикость мужиков и хамство властителей, государственную страсть загнать свой народ в казарму, а соседние придушить, и главное, невозможность жить в России достойно, без постоянных, от рождения до смерти, унижений. Кто не родился русским, тот не знает, что значит жить и носить эту ненависть в себе, как нарыв, терпеть эту муку в одиночку. Кто не жил в России, тот не знает, как изъедает эта ненависть изнутри, как выедает душу, как отравляет мозг. Кто, кроме русских, умеет так ненавидеть свою страну?
      Нас сближала ненависть, но не более того.
      Разговоры наши были безумными, мучительными. Мы спорили изо дня в день об одном и том же, не умея ни убедить друг друга, ни хотя бы понять. Его суждения казались мне наивными, а вернее, губительными. Он же злился, что я не могу понять вещей, для него очевидных. Между нами была стена утомительного, искреннего непонимания. Эти бесплодные споры доводили нас до ожесточения, до досады.
      Он ненавидел Николая, видел в нем палача, не мог простить ему тех пяти повешенных, сожалел, что заговорщики не довели намерений своих до конца.
      — Хорошо, представьте себе на минуту невероятное, фантастическое, — убеждал я его, — что русский трон достался порядочному человеку. Он полон негодования, пыла, усердия, любви. Он всей душой хочет распутать наконец этот узел, и ему даже кажется, что он знает, как подступиться к нему, видит тот самый конец, за который нужно тянуть. И вот он тянет, а толку нет. Тащит что есть силы за другую верёвочку, третью, а узел всё туже. И не дай Бог ещё рубить сгоряча начнёт. В конце концов он плюнет, смирится и станет делать лишь то, что от него требует должность: расширять границы да поддерживать дисциплину в разболтанном отечестве, потому что в России чем больше у тебя власть, тем ты бессильней. Русский государь, пусть свирепый самодур, пусть учёный немец, всегда будет только петрушкой в этом балагане.
      — Но почему, почему, — прерывал меня Степан Иванович, — это ничтожество, этот выскочка, дорвавшийся до короны через голову брата, этот недоучка с амбициями капрала должен править мною, вами?! Порядочного человека палками не загонишь на русский трон! Теперь по его приказу будут вешать поляков, вся вина которых состоит лишь в том, что они не растоптали в себе, подобно нам, чувства собственного достоинства. Как, скажите, как жить в стране, где на троне преступник?
      Я убеждал его, что мысль о цареубийстве приходит хоть раз, но каждому русскому, и главное — преодолеть, отбросить её, потому что они посадят себе на шею ещё кого-нибудь, в десять раз хуже.
      Но он не слушал меня.
      — Да ведь я, я тоже живу в России, я тоже русский! И никто меня никогда не убедит, что я рождён для скотской жизни! Ну почему я, одарённый в той же степени собственным разумом, волею, чувствами, должен подчинять и тело моё, и душу произволу другого существа, отличающегося от меня только властью? Вы, я, тысячи людей в России готовы хоть с завтрашнего дня начать человеческую жизнь. Нас держат здесь всех в мешке. Эта шайка безнаказанно душит нас, а мы только мычим, потому что не верим в собственные силы. В России достаточно образованных, честных, совестливых людей, которые не могут мириться с произволом, пусть даже это будет стоить им жизни. Вспомните 14 декабря. На каторгу пошли сотни, а в России их тысячи. В конце концов, в России есть общество. Оно безгласно, оно парализовано страхом, но надо только начать! Если телегу не толкать, она и не поедет".
      (Фрагмент)

    Страничка создана 7 декабря 2019.

Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2019.
MSIECP 800x600, 1024x768